- Как дела, сын? – спросил так, словно не имел никакой заинтересованности.
- Нормально, папа.
Тон у сына был ровный, но немного минорный.
Некоторое время висело молчание, непохоже, чтобы Вовка спешил делиться с ним впечатлениями. Богдан не выдержал первым, ему нужно было знать точно.
- Ты был у матери?
- Был.
Сухо, коротко. Однако. Что ж, пусть так. Он медленно вдохнул и решил высказать идею, которую уже некоторое время вынашивал.
- Возможно, в интересах дела нам придется переписать часть акций фирмы на мать.
Временно, с правом выкупа.
Сказал это и теперь ждал.
- Не думаю, что она возьмет, — неохотно обронил сын.
- Не понял?
А Вовка повторил с непонятной интонацией:
- Я не думаю, что мать захочет что-то принять.
В первый момент Богдан здорово разозлился, потом жестко проговорил:
- Я разберусь.
Повисло громкое молчание. В этом молчании была какая-то недосказанность, протест со стороны сына. Досадное чувство. Надо было еще выяснить, чем этот протест вызван. Богдан не мог упустить контроль и инициативу.
Последнее слово должно остаться не за ним.
Поэтому он сказал уже спокойнее:
- Ты сейчас к Никите?"
"С того момента, как приехал, Владимир жил в доме Ярцевых, благо там места было полно, а у Никиты целый флигель с отдельным входом. Они с Никитой сдружились, Богдан и хотел, чтобы сын сдружился с Ярцевским наследником. Думал, пригодится на будущее. Сейчас ситуация несколько изменилась.
- Да, — выдохнул Владимир, немного помедлив. – И нет. Сегодня он ночует в другом месте.
А завтра видно будет. Наверное, переберется в другой отцовский дом. Там, конечно, совсем не то. Но…
Богдану этот финт с дарением был как серпом по яйцам. То, что Дмитрий Ярцев резко вздумал отписать дом единокровному брату и тем самым вывел из наследства детей, воспринималось как личная потеря. Досадно было дико, что эта знаковая собственность уплыла к Андрею. Неприятный момент.
- А ты? – спросил он.
В принципе, можно было позвать сына к себе, но здесь Вика. Богдан сразу отмел эту мысль.
***
Владимир всегда был заточен на успех. Привык быть рациональным и отбрасывать лишние эмоции. Он прекрасно знал, что дела ведут с трезвой головой, излишняя импульсивность недопустима, в конце концов, его учили этому. На семейную ситуацию он смотрел как на неизбежное, возможно несколько жесткое решение, но безусловно верное. Это было издалека. Вблизи все как-то иначе воспринималось.
Теперь он не мог исключить эмоции. А сегодня еще побывал у матери.
