— Жаров, судя по всему, намерен требовать уступок, — говорю я. — Под его контролем несколько важных заводов ближе к Уралу.
— Уступок? — Юрий хмурится. — Пусть попробует. Я ему в Сибири место присмотрел — избушка свободная.
Максим тихо смеётся, глаза за стёклами очков блестят. Я тоже улыбаюсь и произношу:
— Думаю, на переговорах не возникнет трудностей. Хотя император, как нам сказали, подготовил письменный декрет. Будет чего-то требовать от всех сторон, но мы пока не знаем, чего.
— Явиться на переговоры лично яиц не хватает, — скалится Юрий.
— Похоже на то, — согласно хмыкает князь.
— Есть более важный вопрос, — говорю я, переходя к главному. — Князь Вальтер. Он готовит голосование за отставку князя Грозина.
— Насколько нам известно, он настроил против отца уже треть совета, — вставляет Виталий. — У него есть шансы.
— А у нас есть козырь, — усмехаюсь я и смотрю на Юрия.
— Это я, что ли? — смеётся тот. — Что ж, отлично. Я не против спутать этому ублюдку все карты.
На следующий день. Большой Кремлёвский дворец
Кремлёвский зал для совещаний пахнет старым деревом.
Окна зашторены несмотря на день, а под потолком горит огромная хрустальная люстра.
Длинный стол, покрытый зелёным сукном, разделяет нас, как линия фронта. Слева — мы с Григорием Михайловичем, справа — Андрей Жаров, ёрзающий в кресле, будто сидит на гвоздях.
Между нами — князь Домогаров с папкой императорского декрета в руках. Сергей Черепов сидит чуть поодаль. Он смотрит на Жарова так, будто готов растерзать его.
Ещё бы. Экономика и вассалы Череповых получили серьёзный урон, они не были готовы к войне такого масштаба.
Домогаров стучит перстнем по столу, прося у всех тишины."
"— Прежде всего я обозначу ключевые пункты декрета его величества. Император всероссийский признаёт действия рода Жаровых агрессией и возлагает на них ответственность за действия наёмников, приведшие к жертвам среди мирных подданных, — он отдаёт копии документа молчаливому секретарю, который разносит их участникам переговоров.
Андрей мрачнеет и сжимает кулаки, не скрывая своей злости.
А ведь я говорил тебе, дорогой одноклассник, что император рано или поздно тебя бросит… Ты зря мне не поверил.
— Однако Грозины также нарушили кодекс, допустив бои в черте Москвы, — заканчивает Кирилл Анатольевич.
— Мы защищались, — хмуро отвечает князь Грозин и смотрит на копию декрета. — Наёмники Жаровых первыми начали городские бои, а также использовали миномёты. Как и гвардейцы Андрея Ильича.
— Ложь! — цедит Жаров.
