Я не подозревал, что способен любить, — ведь всю жизнь я испытывал лишь ненависть.
Очень боюсь, что когда-нибудь возненавижу и тебя. Но я скорее приставлю нож к собственной груди и вонжу его себе в сердце, чем решусь тебя обидеть.
Я люблю тебя, Зои.
Поэтому и пишу все это.
Хочу, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть. Ты ведь простишь меня, да? И поцелуешь все мои раны, чтобы унять боль… Ты — моя судьба. Может, ты в это пока и не веришь, а я с самого начала не сомневался. У меня было стойкое предчувствие, возникшее в тот самый миг, как только я тебя увидел.
Ты была такой застенчивой, такой недоверчивой… Мне приходилось медленно, постепенно добиваться твоей любви. Однако терпения мне не занимать.
Обещаю: когда-нибудь мы обязательно будем вместе. Надо только осуществить мой план. Воплотить прекрасную, гениальную идею.
Но предупреждаю: она потребует жертв. И крови."
"Я все объясню, когда мы останемся одни. А пока — доверься мне.
Твой навеки,
Х
6
Мариана уронила листы себе на колени и потрясенно на них уставилась, не в состоянии осознать прочитанное.
Мысли путались.
Дыхание перехватило, как после удара в солнечное сплетение. Что означает это ужасное, отвратительное письмо? До Марианы никак не доходило. Она не верила, не хотела верить, что листки — реальность, а не игра ее воображения.
То, о чем она думает, — невозможно. Абсурд! И все же… вывод напрашивался только один — невероятный, нелепый и пугающий. Это отвратительное любовное послание написал Эдвард Фоска ее племяннице.
Мариана в ужасе покачала головой. Нет, нет, только не Зои, не ее Зои… Она не может быть заодно с этим чудовищем!
Неожиданно ей вспомнилось, с каким странным выражением лица Зои смотрела на Фоску. В тот раз Мариана решила — страх. Но вдруг все гораздо сложнее? Что, если…
На лестнице послышались шаги.
Мариана замерла, не зная, что делать. Надо было что-то предпринять, что-нибудь сказать, но не сейчас. Сначала требуется все как следует продумать.
Схватив письмо, она второпях сунула его в карман.
Мгновение спустя в дверях появилась Зои с мокрыми волосами, в халате и с двумя полотенцами в руках.
— Извини, я очень спешила. — Улыбнувшись, племянница вошла в комнату. — Подожди секундочку, я переоденусь.
Мариана не ответила. Зои быстро скинула халат и облачилась в сухое. При виде ее юного тела и гладкой нежной кожи Мариане вспомнилась та девочка, которой была когда-то Зои. Любимое, прекрасное, невинное дитя.
