Раньше она обожала этого красивого, умного, харизматичного человека. Почитала его и боготворила. И лишь спустя годы сумела понять, что он был совсем не таким, каким она его видела.
Прозрение пришло, когда Мариане было уже за двадцать. Она закончила Кембриджский университет, переехала в Лондон и там поступила на педагогические курсы. Тогда же обратилась к Рут за психологической помощью. Предполагалось, что они будут обсуждать раннюю потерю матери, однако на деле беседы касались отца. Почему-то Мариана при каждой встрече старалась доказать Рут, какой ее отец замечательный, умный, работящий; скольким он пожертвовал ради того, чтобы в одиночку воспитать двух дочерей, и как сильно ее любит.
Рут месяцами безропотно выслушивала эти излияния… а однажды вдруг прервала их. Ее слова стали для Марианы откровением.
Прямо и открыто, хотя и очень мягко, Рут объявила, что Мариана отрицает очевидное, отказываясь воспринимать отца таким, какой он есть. После всех Марианиных рассказов она усомнилась, что этого человека можно считать любящим отцом.
Мужчина, которого описала Мариана, явно был деспотичным, холодным, равнодушным, придирчивым и даже бессердечным. Ни одно из этих качеств не сочеталось с любовью.
— Любят не за что-то, а просто так, — объясняла Рут. — Не нужно лезть вон из кожи, тщетно пытаясь заслужить любовь. К тому же нельзя одновременно любить кого-то и бояться. Понимаю, Мариана, тебе тяжело это слышать. Но необходимо вырваться из заблуждений и взглянуть на вещи трезво, иначе твое отношение к отцу так и будет влиять на тебя до конца жизни, сказываясь на твоем восприятии себя и других.
Мариана покачала головой.
— Вы ошибаетесь. Конечно, у него трудный характер. Но отец все равно любит меня, а я — его.
— Нет, — твердо возразила Рут. — В лучшем случае это можно назвать желанием быть любимой. А в худшем — патологической зависимостью от самовлюбленного эгоиста. То, что ты испытываешь к отцу, — смесь благодарности, страха, общепринятых представлений об отношении к родителям и чувства долга.
Это не имеет ничего общего с любовью. Ты его не любишь. Да и себя тоже. Ты себя даже не знаешь.
Мариане и впрямь было тяжело это слышать, а уж принять — и подавно. Она встала и вышла, мысленно поклявшись никогда не возвращаться к Рут. Ее душили злые слезы.
Однако на улице что-то заставило Мариану остановиться. Она вдруг вспомнила о Себастьяне и о том, как неловко чувствует себя каждый раз, когда тот делает ей комплименты.
