А остальные удары нанесены уже после того, как жертвы умерли.
— Вот как? — заинтересовался Тео. — Выходит, убийца действует напоказ. Разыгрывает представление специально для зрителей.
— А зрители — это мы?
— Да. Любопытно, зачем ему это? Почему ему неймется всем продемонстрировать такую чудовищную жестокость?
Мариана поразмыслила.
— Вероятно, он хочет, чтобы его сочли буйнопомешанным, чтобы искали серийного убийцу, кидающегося на людей в приступе неконтролируемой ярости. А на самом деле он абсолютно спокоен и хладнокровен, убивает намеренно и заранее тщательно продумывает свои действия.
— Так и есть. А это значит, что он намного умнее и опаснее, чем нам казалось.
Такая характеристика полностью подходила Фоске. Мариана кивнула.
— Ты прав.
— Можно задать тебе один вопрос? — Тео пристально посмотрел на Мариану. — Когда увидела тело убитой вблизи, что ты подумала в тот момент?
Мариана опустила веки. Перед мысленным взором на миг всплыло жуткое видение, и она поспешно отогнала страшное воспоминание.
— Не знаю… наверное, что это ужасно…
— Нет. Что-то другое. Скажи честно, какая мысль у тебя возникла первой?
Смутившись, Мариана пожала плечами.
— Как ни странно, мне пришла в голову строчка из пьесы…
— Так-так. Продолжай.
— Из «Герцогини Мальфи». «В глазах мутится. Ей лицо закрой! Да, молодою умерла она…»
Неожиданно Тео возбужденно подался вперед.
— Точно! Вот оно что!
— В смысле?
— «В глазах мутится!» Надругательства над трупами нужны, чтобы у нас помутилось в глазах и мы ослепли от ужаса.
Зачем?
— Не знаю.
— А ты узнай. Почему убийца пытается сбить нас с толку? Что мы, по его замыслу, не должны увидеть? От чего он отвлекает наше внимание? Найди ответы на эти вопросы, Мариана, и ты его вычислишь.
Мариана задумчиво кивнула. Какое-то время оба молча смотрели друг на друга.
— Ты наделена редким даром: способностью сострадать. — Тео улыбнулся. — Ничего удивительного, что Рут так высоко тебя ценит.
— Она меня переоценивает, — возразила Мариана. — Но все равно спасибо.
Мне очень приятно.
— Не скромничай. Ведь это трудно — не отмахиваться от проблем окружающих, понимать их чувства. Таким открытым, душевным людям, как ты, приходится нелегко. — После паузы Тео, понизив голос, добавил: — Извини, я, наверное, не должен этого говорить, но… я заметил в тебе еще кое-что. Что-то вроде… страха. Ты считаешь: то, чего ты боишься, — где-то здесь… — Он сделал неопределенный жест. — А в действительности оно вот тут. — И Тео приложил руку к груди.
