У меня даже волосы по всему телу встали дыбом от напряжённой ауры, которую он излучал.
Посуда на столе мелко зазвенела, вздрогнула и поднялась над скатертью, будто потеряв вес. Воздух загустел, точно янтарь, в котором еле двигали лапками две мушки — я и Шереметев. А нам улыбалась Марья Алексевна — попробуйте, мол, дёрнитесь, глупышки. Хотите узнать, что такое настоящая сила? Ап, и нет вас.
У меня перед глазами поплыло — ни дышать, ни шевелиться, ни пискнуть в присутствии этого было невозможно.
Дзинь! Словно лопнула струна, протянутая из земли в небо.
И тут же всё кончилось. Давление спало, а сила ушла обратно в себя.
— Хр-р-р-р… — хрипя, Шереметев дрожащей рукой потянулся к бокалу и выпил, стуча по стеклу зубами.
А я просто дышал. Вдох, выдох, вдох, выдох. Анубис, поражённый такой демонстрацией, спрятался и делал вид, что очень занят. Хвост, наверное, разглядывает, или не знаю, чем ещё может заниматься Талант.
— Марья Алексевна, — подал голос Шереметев, — вы поразительная женщина.
Простите, что забылся в вашем присутствии.
— Без него тоже не стоит, — княгиня усмехнулась.
— Простите, — повторил граф и изобразил поклон, — я погорячился.
— Я тоже, — мне пришлось напрячься, чтобы протянуть ему руку. — Давайте начнём с самого начала.
Шереметев смерил меня взглядом, на мгновение задумался, но руку пожал.
— Хорошо, забудем этот досадный инцидент.
Дверь с шорохом приоткрылась, и к нам заглянул ресторатор. Вид у него был несколько растрёпанный.
— Господа, — произнёс он сиплым голосом, — другие гости заведения спрашивают — им бежать в ужасе или всё обойдётся?
Граф расхохотался.
Задорно и от души, тряся головой.
— Ох, шельмец, — он погрозил ресторатору пальцем, — умеешь задать правильный вопрос. Пусть сидят, ничего страшного не происходит. Всем шампанского за мой счёт.
— Сделаю, — ресторатор поклонился и в тот же миг исчез.
А Шереметев налил себе в бокал из бутылки и откинулся на спинку стула. Взгляд его был таким же тяжёлым, но уже без явной угрозы.
Что же, попробуем поговорить ещё раз.
* * *
— Пётр Борисович, скажите, какие мои “заявления” вызвали у вас гнев?
Шереметев искоса зыркнул на меня и сложил руки на груди.
— Вы сами знаете.
— Представьте себе, Пётр Борисович, не знаю. Даже предположить не могу.
Граф поджал губы.
— Вы изволили заявить, что жаждите кровной мести по отношению к моей семье. И обещали поставить мою голову на каминную полку.
— Я?!
— Вы-с.
— Ничего подобного.
