Одежда, я бы сказал, щёгольская, нарочно дорогая, перстень с рубином на пальце, сверкающий алмазами орден на груди. В общем, эдакий придворный, любитель роскоши и богатства. И в то же время умные проницательные глаза, взвешивающие и рассчитывающие прибыль. Опасный он человек, очень опасный.
— Марья Алексевна, душенька!
Он согнулся в поклоне и поцеловал княгине руку.
— Не ожидал, что вы приедете. Знал бы, привёз бы гостинец лично. А так отправил вам домой. Рад, что вы тоже здесь.
Взгляд Шереметева скользнул по мне, оценивая.
— Константин Платонович, — он кивнул и протянул руку, — вас я тоже рад видеть.
Я не стал обострять конфликт, хоть и хотелось, и пожал его ладонь. Железная, однако, хватка у графа. Да и мощью Таланта веет серьёзно — такого не взять простыми фокусами. Ладно, послушаем, что он хотел сказать мне.
— Присаживайтесь, граф, — Марья Алексевна лучезарно улыбнулась. — Мы как раз говорили о вашем имении.
— И чем же вас привлекло моё скромное Кусково?
— Ах, будет вам! Вы собрали лучшую картинную галерею в России.
Ни у кого такой нет! А ваш театр? Оркестр? А коллекция редких минералов и окаменелостей?
Не знаю, насколько он хороший актёр, но было видно — графу приятно.
— Да-с, коллекционирую понемногу. От батюшки получил эту страсть и развиваю в меру сил.
— А кроме того, лучшая дружина опричников. Говорят, ваши люди могут завоевать даже маленькую страну.
— Что поделать, богатства требуют соответствующей оправы. Всяк, знаете ли, норовит оторвать кусочек.
Мы встретились взглядами.
Шереметев смотрел так, будто я украл у него что-то ценное. Анубис в груди шевельнулся, толкнул под рёбра и приготовился к драке.
Глава 17 — Враги в наследство
— Господа, от нашего заведения! Прошу! Не побрезгуйте! Самое лучшее! Только для вас!
В комнату вихрем ворвался ресторатор, а следом за ним целый караван слуг с подносами в руках. Не дожидаясь согласия, они принялись расставлять на столе тарелки, блюда, вазочки и горшочки.
— Прошу! Откушайте! Вкус — исключительно специфический! Пользительно для желудка!
Несколько раз обежав вокруг стола и на ходу поправив салфетки, ресторатор удалился вместе со слугами.
Его восторженные возгласы стихли за дверью, и Шереметев покачал головой:
— Так вопит, стервец, будто корову продаёт. Но кухня отменная, да-с, не во всякой ресторации в Петербурге так готовят.
Минут на десять за столом воцарилось молчание — Шереметев вдумчиво ел, не отвлекаясь на разговоры. Ну и я тоже попробовал, чем здесь кормят.
