Думал он недолго. Минута, и Бобров хлопнул ладонью о мою ладонь.
— Согласен. Ты, Костя, симпатичней Голицыных и Шереметевых вместе взятых. Буду твоим человеком.
Мы скрепили договор рукопожатием. Глядя на улыбающегося Боброва, я думал, что всё к этому и шло. Он давно уже “прописался” в Злобино и каждый раз уезжал с неудовольствием. Так что я просто закрепил существующее положение.
* * *
С бала мы вернулись далеко за полночь. Впрочем, нескольких часов сна мне хватило с лихвой. Я встал с рассветом, умылся и спустился в столовую.
Мажордом, гонявший слуг на утренней уборке, если и удивился моему появлению в такую рань, то не подал виду. Поклонился и срочно организовал для меня завтрак. Кофий, яичница, пара тостов, сыр — просто и вкусно, как раз то, что нужно проснувшемуся организму.
Только я сел за стол, как в столовую осторожно заглянула Таня.
— Доброе утро, Константин Платонович.
— Доброе. Заходи, — махнул я рукой и показал на соседний стул, — присаживайся.
Девушка смутилась, но быстренько подбежала и села рядом.
— Кофий?
Я налил чашечку и пододвинул Тане.
— Константин Платонович, это я вам должна наливать.
— Ничего, — я улыбнулся, — после твоего дебюта на балу могу и я за тобой поухаживать.
Орка потупилась, но взяла чашку и сделала глоток.
— Расскажи, как тебе бал?
— Понравилось, Константин Платонович. Сударыни такие нарядные, судари ходят надутые, как гуси. Комнаты такие красивые, люстра огроменная!
Таня поставила чашку и показала руками.
— Вот такая! И блестит, как брульянт!
Пока она говорила, я пододвинул ей тарелку с тостами.
Увлечённая рассказом, орка их съела под кофе. До чего же она забавная, Танюшка, — немного наивная, но это дело наживное. Кстати, побывав в роли дворянки, хоть и бедной, она изменилась — стала увереннее в себе, раскованнее. Очень полезное упражнение вышло, на мой вкус.
— А больше всего мне один барин не понравился, — Таня наморщила нос. — Такой, с бакенбардами.
— Чагин?
— Ага, точно он.
— И чем он тебе не угодил?
— Страшный он, Константин Платонович.
Вроде любезный, улыбается, а как посмотрит, будто из ружья целится. И глаза холодные-холодные, как ледышки.
Ты смотри, в самую суть заглянула Танька. Не ожидал от неё такой проницательности.
— Кто ещё тебе не угодил?
— Ой, вы тоже скажете! Я крепостная, а они дворяне, мне никак угождать не должны.
— Я не про то. Не понравился тебе ещё кто-то?
— Ага, — орка кивнула, — тот барин, к которому мы первому ходили.
— А он чем?
— Хитрый больно.
