— Княжна, как лошадок ваших увидела, так и говорит: жить не могу, хочу таких коней! Кушать перестала, с лица спала, исхудала, покой потеряла. Говорит, ты, Козявкин, найди хозяина да купи мне коня. Любые деньги заплачу, только найди. Так я бросился искать вас. Все конюшни оббегал, Москву сверху донизу обыскал.
Я покосился на Весёлкину — пожилая дворянка прикрывалась веером и давилась смехом. Ну да, ей бесплатный цирк, а мне разбирайся с этим Козявкиным.
— Лошади проданы.
— Знаю, ваше благородие, знаю. Князь Голицын меня палкой из своего кабинета выгнал, кричал так, что стёкла звенели.
Даже посмотреть на них не дал. Приказал меня выкинуть с подворья, как я ни упирался. Отец родной, пожалей княжну! Мать померла, отец в армии служит государыне, одна радость у девочки — механические чудеса. Страсть как любит, из Европы заказывает. И птиц железных, и пиянину-самоиграйку, и лошадей механических. А таких, как ваши, у неё нет!
— Цыц!
Купец замолчал.
— Встать. Ещё раз упадёшь, я тебя тоже с крыльца выкину.
— Не буду, ваше благородие. Христом богом молю — продайте лошадку, ей-ей не ради пустой прихоти.
— Ты что, глухой? Все лошади проданы.
Козявкин с лёгкой ехидцей улыбнулся.
— Как же, Константин Платонович, эти-то проданы, да другие будут. Вы же их не с Луны взяли, не на торге купили, а сделали. Чай, ещё в мастерских своих откуёте.
Я шагнул к нему, снова схватил за ухо и потянул вверх, так что купец аж привстал на цыпочки.
— Ты, подлец, откуда про мастерскую знаешь, а? Шпионил?!
— Ей-ей, ни разу, ваше благородие! Пустите уху, больно!
— Откуда узнал? Ну, говори!
— Слуге Голицыных пятачок сунул, он и сказал.
Пустите, отец родной! Оторвёте же!
Я выпустил ухо. Козявкин тут же низко поклонился.
— Спасибо, Константин Платонович. Я человек честный, мне шпионить надобности нет. А ежели мне сказал кто, так я дальше не несу, слухи не нашёптываю. Продайте лошадку!
— Княжне.
— Княжне, ваше благородие. Вы Голицыну их по двенадцать тысяч продали, так мы столько же дадим, не сумлевайтесь.
— Про цену тоже слуга сказал?
— Так точно, ваше благородие. Князь своему приказчику указал — мол, купил по двенадцать, дорого, но для подарка не жалко. Ажно в Петербург коней отправят.
— Кому?
— Не знаю, ваше благородие, не слышал тот слуга.
— Понятно.
Значит, двенадцать тысяч. Интересненько, как быстро цены растут. Впрочем, за такие деньги лошади будут уходить недолго. Это пока они новинка и возможность выделиться.
