Приятный, никакой кислятины или вони подгоревшего, как обычно бывает в придорожных трактирах. Ох и нанюхался я этой дряни, пока мы из Парижа с Бобровым ехали. Что самое забавное, эти запахи были один в один, что в Европе, что в России.
— Чего угодно, ваше благородие?
Ко мне подскочил половой. В белой рубахе, с угодливым выражением лица.
— Отдельный кабинет.
— Вы один-с будете?
— Позже ко мне присоединится господин, возможно, с дамой.
— Следуйте за мной, ваше благородие. Не извольте сомневаться, самый лучший кабинет-с.
Я поднялся за половым на второй этаж трактира. Предложенная комната, с удобным диваном, столом с резными ножками и окном в тихий дворик, мне понравилась.
— Чего желаете-с откушать?
— Только чаю.
— Осетрина сегодня свежая, очень рекомендую. Лично Арсений Спиридонович готовит, большая удача, что сам-с на кухню пожаловал.
Я поморщился, собираясь его послать уже за чаем, но половой скороговоркой продолжил.
— Возьмите-с, обещаю — не пожалеете. В прошлый раз купцы за осетра от Арсения Спиридоновича за бороды друг друга таскали.
— Неси, — махнул я рукой, — попробую, что за осетрина такая.
Самовар на столе появился буквально за минуту. Пока я неспешно выпил одну чашку и сделал несколько пометок в блокноте, половой притащил блюдо с осетриной, тонко нарезанный хлеб, свежую зелень и хрустальную мисочку с чем-то непонятным. Я ковырнул это нечто вилкой. Редиска! Осенью, в России?!
— Сами выращиваем-с, — улыбнулся довольный половой. — По последней моде при дворе, как любит Елизавета Петровна, с греческим маслом и солью.
И тут же исчез, а я потянулся к осетрине. Есть мне всё так же не хотелось, но должен же я попробовать, чем тут кормят.
* * *
Очнулся я над пустым блюдом. Мда, теперь я понимаю подравшихся купцов. Вкус — изумительный. Я откинулся на диване с крамольной мыслью — заказать ещё порцию.
— Константин!
В кабинет вплыла Ягужинская с ослепительной улыбкой.
— Вот уж не думала, что ты пригласишь меня обедать.
— Анастасия!
Я встал ей навстречу, поклонился и поцеловал руку.
Как там Киж говорит? Сейчас испробуем его методу.
— Безумно рад видеть. Ты сегодня обворожительна, как ангел!
Ягужинская засмеялась, прелестно покраснев.
— А ты, оказывается, дамский угодник.
— Прошу, присаживайся.
Появившемуся половому я указал глазами на блюдо, в котором была осетрина, и на девушку. Он понятливо кивнул, подхватил со стола грязную посуду и исчез.
— Рада видеть тебя живым, — она смотрела на меня весёлым взглядом.
