Кое-где отвалилась лепнина, ковровые дорожки чуть потёрты, мебель заметно старая. Но в то же время чисто, пыли нигде не видно.
Нас привели в большую гостиную, где во множестве горели магические свечи — пламя чуть с синевой и запаха нет совершенно. Навстречу нам поднялась женщина: роскошное платье из дорогой ткани, густо напудренное до белизны лицо, чёрная мушка на щеке, парик с длинными локонами. Сказать, сколько ей лет, было невозможно — то ли тридцать, то ли все семьдесят. А вот голос был звонкий, ничуть не старый.
— Константин! Ну хоть кто-то из тёмной семейки решился заехать ко мне. Твой дядя только и обещал, а ты сразу ко мне. Молодец!
— Ваше сиятельство, — я поклонился, — счастлив видеть вас.
Княгиня левой рукой обмахивалась веером, а правую протянула мне. Я наклонился, чтобы поцеловать, и чуть не закашлялся от неожиданности — кожа на руке была зелёная. Точь-в-точь такого же оттенка, как у Тани. Княгиня была чистокровной оркой! Даже Анубис тихонько рыкнул под рёбрами, выражая симпатию к ней.
— Так-так, — она забрала руку и шагнула к моим спутницам, — кто это с тобой?
— Разрешите предста…
— Сама посмотрю, — перебила она меня и выбрала первой жертвой Диего. — Та самая испанка? Слышала о тебе, кстати, плохое. Впрочем, обо мне тоже гадости говорят.
Тут же переключилась на Александру.
— А ты, милочка, Добрятникова, верно? По волосам вижу. Мария?
— Александра, — моя рыжая ученица еле пискнула.
— Да, старшая, верно? Помню твоего батюшку, пронырливый был юноша. Только нос совал, куда не следует.
Она кинула взгляд на двери и заметила Таню, осторожно заглянувшую внутрь. В комнату ей входить было не положено, а посмотреть очень хотелось.
— Эй ты! — строго крикнула княгиня. — Иди сюда!
И тут же повернулась ко мне.
— Твоя?
— Да, Марья Алексевна.
— Служанка? Крепостная?
Я кивнул. Таня подбежала и встала как вкопанная, опустив взгляд в пол.
— Так-так, — княгиня обошла её кругом, — так-так. Посмотри на меня.
Она протянула руку, взяла Таню за подбородок и, подняв, заглянула в глаза.
— Хорошенькая, ничего не скажешь.
Обернувшись ко мне, она с хлопком сложила веер.
— Мне нравится, чудесные гости. Идите, вам покажут комнаты. На ужин приглашаю тебя одного, нам есть о чём поговорить.
Княгиня махнула рукой, и слуга у двери громко завопил:
— Аудиенция окончена!
Пожалуй, Бобров был прав — Марья Алексевна слегка не в своём уме. Впрочем, какая мне разница? Я на ней жениться не собираюсь, дела закончу и уеду обратно.
