Знаете, при жизни она была предметом восхищения, о ней писали только в приподнятом тоне, а потом… Потом она уже стала только «бедняжка Лантельм», а вскоре о ней и вовсе забыли."
"– Но не вы, – усмехнулась едва заметно баронесса.
– Нет, не я. Только сегодня снова видела ее во сне. Поэтому ваш приход меня не удивил. Я… я молюсь за нее, за ее бедную душу. Это все, что я могу сделать для нее теперь.
– Можно еще вопрос? Вы вправе не отвечать, если хотите…
Ева вскинула на нее свои большие черные глаза.
– Почему вы ушли в монастырь?
– Это не имеет никакого отношения к вашему расследованию, – устало ответила бывшая актриса.
– Никакого.
– Тогда тем более ответьте. – Амалия закрыла блокнот и внимательно посмотрела на собеседницу. – Или вы думаете, что я не пойму?
– Не знаю… – растерянно обронила Ева. – Просто… просто мне нелегко об этом говорить. Когда я думаю, какой грешницей была и кем стала…
И, едва она произнесла последние слова, ей почудилось, что монастырь, гора, дерево, скамейка и даже баронесса Корф с ее пытливым взглядом – все куда-то исчезло.
Была только Ева в пальто, отороченном мехом, с муфтой в руках, ее машина и ее шофер.
Глава 6
Март 1918-го
– Мартен!
Шофер, кряжистый мужчина лет сорока с пышными усами, в фуражке и черной униформе, только что вышел из машины, чтобы посмотреть, почему они застряли на набережной. Он вернулся на место с озадаченным видом.
– Что там, Мартен? – спросила Ева.
– Похоже, что-то с мотором, мадемуазель Ларжильер, – ответил шофер.
– О! – сердито вырвалось у Евы.
– Ну так чините!
Она отвернулась и стала смотреть в окно. Мимо лениво ползли, объезжая их машину, редкие автомобили. Подошел полицейский, осведомился у шофера о причине, по которой они тут стоят. Услышав, кому принадлежит машина, ажан уважительно посмотрел в сторону хозяйки. (Ева все видела, делая вид, что ничего не замечает.) Прошло еще несколько минут.
– Мы поедем или нет? – недовольно спросила Ева, когда шофер вернулся и стал что-то искать в ящике с инструментами.
– Я пытался все исправить, но мне не хватает одного инструмента, – ответил Мартен, словно оправдываясь. – Сейчас, когда война, вообще ничего купить невозможно.
Ева мрачно посмотрела на него и стала выбираться из машины. Шофер, спохватившись, придержал дверцу.
Зеленая Сена лениво текла мимо, впереди мешался с голубыми сумерками темный силуэт статуи короля Генриха. Ева в нетерпении сделала несколько шагов, не зная еще, что делать и к кому обратиться за помощью.
