Что, если по той же модели была построена не одна яхта, а несколько? Потому что, на худой конец, для расследования сгодится и яхта-близнец, если на ней такое же расположение кают и у нее те же размеры.
– Я уже думал об этом, – признался Дюперрон, и Амалия поняла, что они и в самом деле на многие вещи смотрят одинаково. – Нет, яхты-близнеца нет, зато один из моих людей заполучил чертежи «Любимой». В крайнем случае, если настоящую «Любимую» мы не сможем отыскать, я распоряжусь построить для вас по ним точную копию яхты.
Амалия думала, что уже давно отвыкла удивляться чему бы то ни было, однако оказалось, что заказчику все же удалось ее изумить. «Хм, построит яхту… И Дюперрон говорит так просто, словно это самое обычное дело! – Баронесса встряхнулась. – Ну что ж, будет точно такая же яхта, мы воссоздадим место преступления с помощью свидетелей».
– Если вам все же удастся напасть на след «Любимой», – сказала она вслух, поднимаясь с места, – дайте мне знать.
Дома ее ждало сообщение от Пьера Видаля, что доктор Морнан вернулся в Париж с отдыха.
И через час баронесса заехала за журналистом в редакцию.
– У вас есть досье на Морнана? – спросила она своего помощника. – Отлично.
Однако ей было достаточно бросить взгляд на фотографию доктора, и она сразу же поняла, что разговор с ним вряд ли получится легким. У этого седоволосого, аккуратно одетого мужчины было, в общем-то, непримечательное лицо, но подбородок и линия рта выдавали упрямство характера и несгибаемую волю.
– Мой человек все еще проверяет наследства, которые получили капитан Обри и Эттингер, – сказал Видаль. – Однако с Морнаном все очень просто. За его участие в деле Лантельм безутешный вдовец заплатил ему 50 тысяч франков.
– Хм, очень большие деньги, – задумчиво протянула Амалия. – Хотя, если судить по послужному списку, доктор производит впечатление человека с незапятнанной репутацией.
– И он хороший врач, – добавил Видаль. – Был врачом Рейнольдса и его семьи.
Если не ошибаюсь, знал все тайны трех или четырех его последних жен.
– Вопрос только в том, пожелает ли медик этими тайнами делиться, – усмехнулась Амалия. – С мадемуазель Алис он, конечно, говорить не будет. Значит, придется снова стать баронессой Корф.
– А я снова буду стеречь машину? – улыбнулся Видаль.
– Да, думаю, будет лучше, если я пойду к нему без вас. В свое время ваши коллеги изрядно потрепали ему нервы.
