Мужчина потерял равновесие и, скривившись от боли, упал в бассейн, окатывая танцующих на мостике девушек фонтаном брызг. От этого водного фейерверка танцовщицы замерцали, как грани драгоценного камня, под наведенными на них огнями цветомузыки. Как ни странно, инцидент не помешал продолжить танец, а всем наблюдавшим это шоу зааплодировать.
Девушка в черном элегантно двигалась в такт музыке со своей партнершей, обволакивая ее эротичными па и ласковыми касаниями, но по ее лицу можно было видеть, что делает она это с иронией, легко и непринужденно, всего лишь изображая страсть.
Повернувшись к Нари спиной, Девушка аккуратно присела и ласково обхватила свои щиколотки. В следующую секунду она резко дернула в такт музыке шелковые ленты-ремешки своих босоножек и, развязав банты, разулась. Она направила взгляд в толпу и, иронично усмехнувшись, бросила босоножки голубоглазому мужчине, который без возражений их подхватил. Вопреки ожиданиям, обувь он из рук так и не выпустил и лишь внимательно стал рассматривать босые ступни танцовщицы.
Девушке в черном, определенно, не понравился этот целенаправленный взгляд, и она вместе с партнершей развернулась в другую сторону, демонстрируя мужчине свою голую спину. Взгляд последнего стал темным, глубоким, но Девушка уже этого не видела и в ярких бликах цветовой установки продолжила танцевать, вырисовывая узор бедрами. Внезапно она выгнулась полумесяцем, демонстрируя гибкость, отчего мокрая шелковая ткань туники плотно облегла ее грудь, а декольте стало еще глубже.
"
"Выпрямившись, она неожиданно навела взгляд на камеру Алека, и мне стало не по себе. Нажав на паузу, я попыталась рассмотреть лицо Девушки в черном: ее глаза излучали темное свечение, а улыбка скорее походила на усмешку, но больше всего смущал ее взгляд — он был пропитан иронией и безразличием. Я узнавала в этом чертах знакомые штрихи, но это была не я, а скорее моя темная сторона, как пленка-негатив моей фотографии. Словно во мне в тот момент уживалось добро и зло, черное и белое, начало и конец.
Двуликий Янус. Алек был прав, когда назвал меня Черным Лебедем — это было, вернее стало, еще одной моей ипостасью — темной, злой, отравленной Барреттовским ядом, замешанном на его безразличии и холодности.
Я медленно положила смартфон на постель и закрыла лицо руками. Господи, что я наделала? Как я могла допустить, чтобы меня поглотили ревность, обида и злость. Я ехала сюда с одной целью — сказать Ричарду ""спасибо"" и навсегда отпустить его.
