Так я и провела всю ночь, чувствуя себя бумажным корабликом, качавшемся на штормящей поверхности моря из ничем не обоснованных опасений, непонятной тоски и тихой паники, стараясь не пойти ко дну от захлестывающих волн.
Близилось раннее утро. За несколько часов без движения мои конечности затекли, голова гудела, да и Тигр, Сфинксом лежавший на моих ногах, тоже удобства не прибавлял. Свободной рукой я начала растирать висок и поясницу, но внезапно послышался характерный тихий писк переговорного устройства, и оно ожило, завибрировав в кармане.
— Ты выходила на связь, — услышала я тихий голос Макса. — Все в порядке?
— Со мной все хорошо, — тут же ответила я. — Просто ты молчишь, и я решила, что-то у тебя что-то случилось.
— Нет, я был занят.
— Поняла… — кивнула я в темноту и тут же спросила, не в состоянии скрыть тревогу: — А Ричард? В больнице ведь хорошая охрана?
— У Барретта лучшая охрана, и ему ничего не угрожает, — уверенным тоном ответил Макс.
— Хорошо, — облегченно вздохнула я, не услышав в его голосе ничего настораживающего, и задумалась, не зная, говорить ли ему о своей паранойе.
— Извини, что потревожила, — наконец решилась я, — просто мне кажется, что вокруг что-то происходит…
— Учения происходят, — успокоил он меня, и в его тоне слышалась усталость.
— Ладно, если ты так говоришь… — все еще недоверчиво проговорила я.
— Все в порядке, — тихо, но уверенно произнес он, проговаривая каждое слово, — спи и не думай о плохом.
В его тоне звучала такая спокойная убежденность, что на смену моей тревоге пришел покой, и меня отпустило.
Я чувствовала, что это были не просто слова утешения — Макс говорил правду.
— Хорошо, — выдохнула я, и моя рука, сжимавшая Глок, немного расслабилась.
— До свидания, Лили, — попрощался он, и я даже не успела у него спросить о наших дальнейших занятиях, как устройство отключилось.
На мгновение мое сердце тревожно кольнуло его ""до свидания, Лили"", словно он имел в виду ""прощай"", но я тут же одернула себя — у меня был пистолет Макса, а значит занятия продолжатся.
Ложась в кровать, я отметила, что сердце выбивало ровный ритм, — мое ""море внутри"" сейчас пребывало в штиле после бури, а мой бумажный кораблик с легкостью скользил по водной глади, отражаясь в зеркальной поверхности.
Утром к моему удивлению вместо Макартура на пороге моей комнаты появился Философ с завтраком, и в его поведении я не увидела и тени напряженности.
— Где миссис Хоуп? — поинтересовалась я.
