— Да, ты права, это была проверка, — наконец произнес Макс и тут же добавил, бросив на меня внимательный взгляд: — Стелла чиста.
""Как чиста?!"" — чуть не вырвался у меня вопрос, но я все же сдержала свой порыв, лишь выразив удивление на лице.
Я нахмурилась и опустила глаза. Мне стало вдруг неимоверно стыдно за то, что я обвинила эту девушку. Я поторопилась в своих выводах и изначально поставила ей знак ""минус"", решив, что она первая начала свою игру. А она просто была объектом проверки, только и всего.
Я так сильно была захвачена идеей найти виноватого в случившемся с Ричардом, что увидела в ней знаменитую графиню де ля Фер из авантюрного романа Дюма и позволила себе опуститься до обвинений без фактов.
— Значит, она пришла к тебе, потому что хотела просто попрощаться перед отъездом?
— Выходит так, — кивнул он.
— Макс, но ведь это неправильно… так не должно быть… так нельзя поступать…
— На войне, как на войне, Лили, — серьезно ответил он. — И в этой войне погибли мои товарищи.
Если бы Стелла вела себя правильно, у Сандерса не возникло бы желания ее проверить.
Я тихо вздохнула и посмотрела на Макса. Может быть он и был прав, и скорее всего Стелла была под подозрением, но мне было неимоверно жаль девушку. Я на секунду представила себя на ее месте, и мне стало больно. Метод был выбран жестокий.
— Ты разобьешь ей сердце, — сказала я, отворачиваясь от него, чтобы не видеть его лица, — ведь она влюблена в тебя. Там… на дне рождения… она смотрела на тебя с такой любовью, когда ты пел.
Нельзя играть с чувствами другого человека.
В комнате повисла тишина, и мне стало как-то неуютно и холодно.
— Лили, посмотри на меня, — услышала я его тихий голос.
Я повернула голову и подняла глаза, ожидая увидеть раскаяние, но его лицо ничего не выражало.
— Если бы Стелла оказалась предателем, мои действия тебе бы казались правильными?
Я вспомнила свои умозаключения и вынуждена была признать: еще полчаса назад, не сомневаясь в вине этой девушки, в моих холодных и логичных рассуждениях не было ни любви, ни сострадания к Стелле — предательнице, которая была причастна к покушению на Ричарда.
— Да, — прошептала я.
— Значит мой метод был бы оправдан?"
"— Мгм, — кивнула я, понимая, к чему он ведет. — ""Мы солдаты, а уж потом, удивительным и стыдливым образом, еще и люди""…
— Кто как не Ремарк знал психологию военного человека, — усмехнулся он.
— Применили бы лучше детектор лжи, — нахмурилась я.
