Онемев, я наблюдала, как он не торопясь уходит в детскую. На пороге Морис обернулся и коротко произнес «мяу». Звучало это, как «ха».
Ошеломленная, я побрела на кухню мыть посуду. Ну не котище, а кладезь талантов. Интересно, что он еще умеет?
Самые кровожадные мысли приходят мне в голову во время чистки сковородок. Смывая противный, засохший жир, я перебирала в уме варианты подхода к Нине Сорокиной. Не придумав ничего хорошего, еще раз позвонила Бурлевскому:
– Не вспомнили, где живет Федина?
– Вы можете приехать ко мне в офис?
– Только через час с небольшим, – обрадовалась я.
– Жду, – коротко ответил Федор и отключился.
Я бросилась к вешалке, выкрикивая на ходу:
– Тина, помой посуду и возьми в холодильнике еду.
– Ладно, – донеслось из комнаты.
На этот раз Бурлевский предложил кофе. Я посмотрела на чашечку с коричневой жидкостью и подавила вздох. Чаю я могу выпить канистру, но только цейлонского, растворимый же «Нескафе» не выношу, мне дурно от одного запаха. Просто не понимаю, как можно называть «кофе» эту смесь химикатов… Но для пользы дела придется притвориться, что нахожусь в телячьем восторге.
– На кого вы работаете? – резко спросил Федор.
Я улыбнулась:
– Не все ли равно, надеюсь, вы не ждете, что я назову имя клиента…
– Какое агентство представляете? – настаивал продюсер.
– Я занимаюсь частным сыском.
– Лицензию имеете?
Простой вопрос поверг меня в ступор.
– Нет.
– Понятно, – протянул Федор, – от налогов уходите, нехорошо, мадам!
– Слушайте, – обозлилась я, – какая вам разница, если вспомнили адрес Фединой, давайте, а не хотите, зачем звали тогда?
– Ну-ну, не горячитесь, – усмехнулся продюсер, – о Фединой ничего не знаю.
– Так какого черта…
– Тише, тише, хотел предложить вам работу.
Я уставилась на Федора и хмыкнула:
– Совершенно не умею петь, танцевать, впрочем, тоже.
Бурлевский ухмыльнулся:
– Я вовсе не собирался приглашать вас на сцену. Хочу, чтобы вы помогли моему сыну.
– Абсолютно невозможная вещь, – отрезала я.
– Почему?
– Я занята по горло с другим клиентом.
– Бросьте его.
– Как это бросьте? – возмутилась я. – Человек заплатил деньги!
– Сколько стоит день вашей работы? – поинтересовался Федор.
– Пятьсот долларов плюс расходы, – ляпнула я в надежде, что, услышав астрономическую сумму, мужик отстанет."
"Но Бурлевский выдвинул ящик письменного стола и принялся отсчитывать купюры. Я во все глаза глядела на растущую стопку.
– Здесь пять тысяч за десять дней и еще штука на расходы, берите, – велел Федор.
