Значит, гостья заглядывала в мою спальню, конечно, скрывать мне нечего, но все равно, данный шаг характеризует Тину не с лучшей стороны. То ли бесцеремонна, то ли любопытна без меры.
– Ты встала? Что же не позавтракала?
Валентина послюнила палец, загнула угол страницы и вздохнула. Меня передернуло. У всех нас есть маленькие слабости. Сережка видеть не может людей с грязной головой, Кирюшка даже не притронется к чужой чайной ложке, Катерина обожает мыть руки, а Юля доходит до нервного припадка, начищая и без того блестящие сапожки.
Я же обожаю читать книги и газеты первой и ненавижу измятые листы и страницы, залапанные чужими руками.
– Не слишком удобно в постороннем доме по холодильнику шарить, – ответила она.
– Это ты заперла собак на кухне?
Тина кивнула.
– Они все время лезли на кровать и лизались, а потом одна из этих, толстеньких, уселась мне прямо на лицо.
Так, Муля в своем репертуаре.
– В другой раз просто выгони их из спальни и прикрой дверь, мопсы не смогут войти, впрочем, Рейчел тоже.
– Закрывала, – обиженно пробормотала девушка, – а они вновь тут как тут.
– Этого не может быть! – категорически ответила я.
– Сами проверьте!
Я выставила псов в коридор. Что бы там Тина ни говорила, но ни одна из наших собак не умеет поворачивать ручку. Секунду стояла тишина, потом раздалось пофыркиванье, повизгиванье, царапанье. Красивая бронзовая ручка медленно наклонилась, и свора влетела в комнату. Я обомлела. Мопсам просто не достать до запора, их рост едва превышает тридцать сантиметров, впрочем, и Рейчел не дотянуться…
– Слушай, – велела я Тине, – сейчас я уйду на кухню и заберу псов, а ты позови их через минуту, интересно, как они такое проделывают?
Спустя несколько секунд я, раскрыв от удивления рот, наблюдала за происходящим.
Сначала мопсы ткнулись мордами в закрытую дверь, потом попытку предприняла Рейчел. Не добившись результата, псы сели и тихонько заскулили. И тут из Кирюшкиной детской величаво выступил Морис, ну не кот, а тигр, что походка, что посадка головы. При виде его собаки принялись радостно повизгивать.
Морис подошел к двери и снисходительно глянул на мопсов и стаффордшириху. Весь его вид говорил: «Ну вот, опять выручай вас, идиотов!» Мгновение котяра сидел без движения, потом, коротко мяукнув, подпрыгнул и всем тяжелым, сытым телом повис на ручке. Язычок щелкнул, вход открылся. Собаки радостно кинулись в спальню. Морис разжал лапы, пружинисто приземлился на пол и торжествующе глянул на меня. В его глазах горел бесовский огонек.
