Молодой человек упирался что было сил и кричал:
– Пустите, сволочи, гады, дряни, пустите, менты позорные! Не убивал я ее, не убивал…
Конвойные, сопя, пытались справиться с юношей. Но худощавый арестованный оказался неожиданно сильным и вертким. Он ужом извивался в руках державших его людей и вопил на одной ноте:
– Не убивал, не убивал…
Потом его глаза сфокусировались на мне, и он перешел на визг:
– Скажите немедленно моему отцу, Федору Бурлевскому, немедленно скажите… Здесь издеваются, смотрите, что со мной сделали, телефон…
И он принялся выкрикивать цифры.
Один из милиционеров довольно сильно пнул несчастного.
– Не смейте его бить! – возмутилась я.
Но менты не обратили на меня никакого внимания. На помощь к ним подбежали несколько человек в штатском и быстро-быстро поволокли рыдающего парня в глубь отделения. Послышался лязг замка, я уставилась на капли крови, ярко выделявшиеся на светлом линолеуме.
– Неприятная сцена, – раздался голос.
Возле кабинета стоял мужчина лет сорока, тот самый, что выпускал меня из обезьянника.
– Да уж, – вздохнула я, – порядки тут у вас, однако. То невиновную женщину арестовываете, то заключенного бьете.
Мужчина сел возле меня и вытащил сигареты.
– Разрешите?
Скажите, какой джентльмен! Я кивнула.
– Меня зовут Илья Николаевич, – представился он.
– Очень приятно, Евлампия Андреевна.
– Так вот, уважаемая Евлампия Андреевна, вас никто не арестовывал.
– Как это?
– Просто задержали для выяснения личности, и я приношу свои извинения. Попытайтесь понять, нашими сотрудниками руководили лучшие чувства.
– Да уж, хорошо хоть не поколотили, как этого несчастного заключенного.
– Во-первых, он не заключенный, а подследственный, – пояснил Илья Николаевич, – во-вторых, он убил молодую женщину с особой жестокостью, просто перерезал горло, как барану, а в-третьих, никто его не бил. Сам ударился мордой о стол, пьян был, ничего не помнит!
Я усмехнулась, слова об «унтер-офицерской жене, которая сама себя высекла» были мне хорошо знакомы с детства.
– Он правда сын Бурлевского?
– К сожалению, – вздохнул Илья Николаевич.
– Лампа, – завопила Катерина, – машина ждет!
Я побежала на зов, судорожно повторяя про себя телефон, который выкрикнул парень.
Дома первым делом я стянула воняющий чем-то кислым костюм и, надев халат, вышла на кухню. Там пила чай довольно полная девушка с красивыми белокурыми волосами.
– Вот, – велела Катюша, – знакомься, это Валентина, впрочем, можно звать ее просто Тина.
