Ты, наверное, безутешная вдова, похоронившая пару-тройку богатеньких старичков, внесших тебя в свое завещание и умерших от твоих изощренных ласк. Коварная, теперь тебе захотелось мулатика? Наверное, ты все эти дни фантазировала о том, какого размера мой член. Я ведь так и не дал тебе к нему прикоснуться, а как просила.
Максим едва мог говорить между приступами неудержимого смеха, овладевшими им.
— Ты больной, — тихо сказала я. Я не узнавала себя: почему я позволяю так с собой обращаться. Нужно остановить этот грязный поток, но у меня не было сил сопротивляться.
Я едва смогла произнести: — Больной ублюдок.
— Не больший, чем ты со своим раздутым самомнением.
В какой-то момент я избавилась от охватившего меня оцепенения. Отвернувшись от Максима, я резко подняла руку. Я мечтала о том, чтобы убраться отсюда поскорее. Мне повезло: серые «жигули» мгновенно затормозили рядом, слегка обдав меня грязью из лужи, но я не обратила на это внимания. Вопреки всем правилам я быстро открыла переднюю дверцу машины и поспешно закрыла ее за собой.
Я не думала, что это похоже на трусливое бегство. Я спасала свою жизнь, свое «я». Пока Максим был так близко, я все еще не чувствовала себя в безопасности.
— Поехали скорее, пожалуйста, поехали, — срывающимся от волнения голосом попросила я.
Водитель без лишних слов тронулся с места. Не спрашивая разрешения, я достала сигарету и, сжимая ее в дрожащих пальцах, жадно закурила. Меня била мелкая дрожь. По-видимому, мой внешний вид говорил обо всем.
— Куда едем? — осторожно поинтересовался водитель, когда мы остановились на очередном перекрестке.
Я была застигнута вопросом врасплох. Домой не хотелось. А куда? К Варьке — бесполезно. Тогда… я решила проведать маму. Вот и нет худа без добра. Когда бы я еще выбралась к ней.
— Давайте сначала к магазину «Красный», а потом… — Я не договорила, потому что серый столбик пепла от моего неловкого движения упал на мои колготки. Широко раскрыв глаза, я увидела, как на них появилась уродливая дырка. Наверное, это стало последней каплей.
Я вдруг расплакалась, вытирая рукавом с меховой окантовкой текущие слезы, бегущие сопли. Мне было так плохо, что хоть открывай дверцу машины и бросайся на дорогу.
— Ну ты что, дочка! — Крупная рука водителя легла мне на колено, похлопала по нему. И я, в кои-то веки, не почувствовала в этом жесте ничего сексуального. Повернув заплаканное лицо, я только теперь увидела, что мужчина действительно годится мне в отцы. — Не стоит ни один мужик твоих слез, красавица.
