И твое приглашение домой — ловушка, там меня ждет что-то, чего я не смогу перенести…
— Стоп, стоп. — Поджав губы, я внимательно смотрела на своего странного знакомого. — Сейчас у тебя плохо получается. Ты все сказал, ничего больше не нужно.
— Не смотри так, — взмолился он. — Все эти дни я думал о тебе. Ты такая красивая, необыкновенная. Мне не верится, что ты вообще разговариваешь со мной. Я так хочу тебя, так хочу, что мне страшно…
— Хочешь? — Теперь в моем тоне была издевка. Сам виноват.
Мне уже не понять, чему верить. Все могло быть так просто, к чему усложнять?
— Жаль, что я все испортил…
— Докажи.
— Что?
— Неистовое желание.
— Я сейчас начну целовать тебя прямо здесь! — Глаза Максима снова сверкали.
— По-французски?
— Сейчас узнаешь! Я смогу удивить тебя.
— Подумаешь! — фыркнула я и, кажется, на этот раз переборщила. Запрокинув голову, я звонко рассмеялась. Мне вдруг совершенно расхотелось целоваться и вообще заниматься сексом с этим непредсказуемым, загадочным юношей.
Меня больше не интересовали ребусы, которые он пытался мне загадывать. Пусть спешит на свою работу, к друзьям в мастерскую. Куда угодно, а я поеду домой. Суббота испорчена, но лучше остановиться сейчас. Это я и поспешила сообщить Максиму. Хлопнув его по плечу, я сказала: — Вот что, дружище, поезжай-ка ты домой…
— «Да лицо свое умой…» — с застывшим лицом перебил меня он.
— Нет, нет. Я не налечу и не проглочу, — подтверждая сказанное характерным жестом отрицания, добавила я.
— Беру свое приглашение обратно. Я не хочу испугать тебя. Твои нервы не выдержат. Пожалуй, нам не нужно было встречаться. И угораздило же меня разрешить тебе подсесть ко мне за столик.
— Ты думаешь, что у тебя все под контролем? — неожиданно холодно произнес Максим.
Я встрепенулась, словно передо мной стоял другой юноша. Не тот восторженный, слегка напуганный, а расчетливый, коварный, только что сбросивший личину, мешавшую ему быть собой.
Его голос был полон угрозы, его взгляд — открытой ненависти. Я опешила, поспешно застегивая змейку на куртке.
— Ты думаешь, я случайно подсел за твой гребаный столик? — уже не пытаясь скрывать своих чувств, продолжал Максим. Я молчала, не в силах что-то ответить. Его почерневшие глаза словно пригвоздили меня к асфальту. Тело стало непослушным, кончики пальцев рук похолодели. Мне стало страшно. Как будто вокруг не было никого. Только я и Максим.
