Я в который раз фантазировала на тему полноценной семьи, продолжая смотреть маме вслед из окна. Прильнув к стеклу, я ощущала его прохладу, и так не хотелось никуда идти. Вот так бы стояла и стояла, наблюдая за потоком прохожих. Но время поджимало, я не любила опаздывать. Ориентироваться во времени меня научил отец. Он же привил привычку к пунктуальности. Ею я изводила своих одноклассников, доводя их до белого каления нежеланием опаздывать на уроки.
Практически через пару минут после ухода мамы я вышла из дома и направилась в школу.
Учеба давалась мне легко, но ни один из предметов в то время меня не увлек. Я с одинаковым равнодушием занималась и математикой, и языками, и рисованием. Мне нравились периоды, когда я болела и сидела дом. Я сама узнавала и делала уроки, сама себе готовила поесть. Моей маме, вообще-то, несказанно повезло, что я так быстро научилась заботиться о себе. В этом максимально проявился ее родительский дар — она сумела подготовить меня к дальнейшей жизни.
В свои одиннадцать лет я была и самостоятельна, и беззащитна, спокойна, но в то же время, как самый драчливый мальчишка, часто была там, где горячо, ввязывалась в неприятности.
Я защищала обиженных, восстанавливала справедливость, не взирая на авторитеты. Однажды мне пришлось постоять и за себя, когда один мой одноклассник, которому я не дала списать математику, презрительно сплюнул мне под ноги со словами:
— Сучкина дочь!
— Что?!
— Что слышала! — В глазах его было столько открытой ненависти. — Мать твоя мужикам направо и налево подставляет, а тебе тетрадку дать проблема.
Бери пример со своей сучки-мамочки…
Он бы говорил еще, но я так огрела его по голове портфелем, что он упал как подкошенный. Потом я села сверху, дождалась, пока он придет в себя, и принялась бить его изо все сил. В какой-то момент я всю свою ярость вложила в несколько ударов ниже пояса. Все происходило в длинном школьном коридоре. Мы не дошли до кабинета математики нескольких шагов. Одноклассники сначала посмеялись, наблюдая за происходящим, а потом кто-то закричал:
— Она же убьет его!
Меня долго не могли оттащить.
Я была в неконтролируемой ярости. Не помню, чтобы со мной еще хоть один раз в жизни случалось такое. Я вырывалась, как дикая кошка, кусала тех, кто пытался остановить меня. Я ничего не говорила, только рычала и кричала, как сумасшедшая. И только нашему завучу, Осипу Сергеевичу, удалось каким-то непостижимым образом затолкать меня в свой кабинет физики, находившийся неподалеку.
