Да я так сильно еще ни разу в жизни не боялась, как за последний час или даже за последние сутки. Мне не холодно, у меня давно уже такое чувство, что я сгораю в аду заживо. А у него что? Появился повод наброситься на меня с поцелуями? Неужели думает, что его гонки и победа что-то изменят между нами?
Снова делаю шаг навстречу, размахиваюсь, как следует, и бью его по лицу. Ладонь обжигает болью, но я ее почти не чувствую. Он не двигается, даже в лице почти не меняется. Уверена, для него мои удары, как укус комара.
Размахиваюсь еще раз и бью по второй щеке. Громко всхлипываю, но тут же прикусываю губу, чтобы не скатиться в истерику. Замахиваюсь двумя руками и начинаю бить кулаками по его накаченной груди. Но даже здесь быстро выдыхаюсь и отступаю.
- Ненавижу, - выкрикиваю с надрывом и срываюсь с места.
Замечаю в толпе Артура и подбегаю к нему.
- Подвезешь до дома?
- Да, конечно, падай, - кивает на свою машину."
"Я сажусь на заднее сидение и благодарю Бога за то, что стекла у этой тачки наглухо затонированы.
Слезы сразу брызгают из глаз, и я начинаю выть, как раненое животное. Ничего не могу с собой поделать, до дома терпеть не смогу, слишком сильным было напряжение и слишком страшными последние несколько часов. Артур молча ведет машину, ни о чем не спрашивает.
Только у моего подъезда он открывает бардачок и протягивает мне упаковку одноразовых платков.
- Спасибо, - севшим от слез голосом благодарю и выхожу из машины.
- Рита, с тобой все будет в порядке? – останавливает меня с тревогой.
Я его понимаю, он наверно такой истерики никогда в жизни не видел. Переживает, чтобы я с собой ничего не сделала?
- Конечно. Я не одна дома, не нагнетай. Мне просто нужно было выплеснуть напряжение, сейчас уже гораздо лучше.
- Если ты завтра не ответишь на мое сообщение, я подниму тревогу, - добавляет с улыбкой и я, вопреки своему состоянию, улыбаюсь ему в ответ.
- Я напишу тебе первая. Спасибо тебе. За все, - машу рукой и иду к подъезду.
Я нисколько не соврала ему. Мне действительно стало легче. Колоссального облегчения я, конечно, не чувствую, но после истерики мои внутренности затапливает равнодушие и апатия ко всему окружающему миру.
Поднимаюсь в свою квартиру, скидываю на пол одежду и валюсь на кровать. Даю себе слово, что с завтрашнего дня начинаю новую жизнь, в которой абсолютно точно не будет людей, постоянно причиняющих мне боль. Ни Мишки, ни Марата.
