Марат подходит ближе, наклоняется над ним, сгребает в кулак одежду на его груди и рывком приподнимает. Недолго что-то говорит и опускает обратно.
- Что случилось? – спрашиваю Суворова не своим голосом.
- Машина Осипова врезалась в металлическое ограждение, - отвечает абсолютно спокойным голосом.
- Он… он жив?
- Жив, но в тяжелом состоянии. Врачи сказали, что жить будет. Но вот будет ли ходить пока под большим вопросом. Он пытался подрезать Марата, но не справился с управлением и слетел на обочину. А потом его просто выкинуло с трассы.
Может быть это и ужасно, но мне нет никакого дела до Осипова. Я просто сразу примеряю ситуацию на себя, то есть на Марата. А что, если бы он попал в аварию и так пострадал? Я бы с ума сошла, потому что это все случилось из-за меня.
Суворов садится в свою машину, а я делаю еще несколько шагов в сторону Марата. Он сам подходит ко мне и протягивает Мишкин телефон.
- Я все удалил с телефона. Он клянется, что больше этих записей нигде не осталось.
Я никак не реагирую, даже не смотрю на этот проклятый гаджет.
Я продолжаю смотреть ему в глаза. Хочу увидеть в них хоть малейшую частичку раскаяния. Но его там нет. Уверена, он сделал бы это снова и снова. Пустил свою жизнь на самотек из-за идиотских требований психически нездорового человека.
Господи! Ну какой же он идиот! До сих пор думает, что меня волнуют эти дурацкие видео. Кем он меня считает вообще? Последней дрянью, которая готова людей на смерть отправить из-за какого-то сомнительного компромата.
Марат ни слова говоря рывком бросает телефон на землю и наступает сверху своим мощным ботинком. Слышу хруст стекла и чувствую, как внутри меня происходит то же самое.
А дальше происходит то, что я ожидала от него меньше всего. Он зарывается ладонью в мои волосы, дергает на себя и впивается в губы жгучим поцелуем. Цепенею от неожиданности, но легкие уже забивает его запахом. Тело реагирует намного быстрее мозга, и помимо воли расслабляется. Оцепенение, сковывавшее меня последние дни, проходит и легкие до конца расплавляются.
Если час назад, я с трудом существовала, то теперь могу сделать полноценный вдох и дышать полной грудью.
Несомненно, это оживляет и отрезвляет до такой степени, что я быстро прихожу в себя. Одним движением стряхиваю с плеча его куртку и грубо пихаю прямо в руки.
- Оставь себе, замерзнешь, - пытается снова закутать меня, но я сразу отступаю.
У меня внутри все кипит от злости, бешенства и отчаяния.
