Я захлебываюсь водой, и она разбрызгивается по столу и по пиджаку.
Эйден смеется и предлагает мне салфетку.
— Господи.
Вместо того, чтобы отдать мне салфетку, он протягивает руку и вытирает мои щеки и вокруг рта, пока я смотрю на него.
Где-то посередине салфетка соскальзывает, и он проводит пальцами по моим щекам. Затем опускает их к моей нижней губе, проводя по ней кончиками пальцев, в то время как его тлеющий взгляд пожирает мой рот.
Каждый удар, как молнии, пронзает мою ноющую сердцевину. Мои бедра сжимаются в тщетной попытке прогнать пульсацию.
— Эйден...
— Хм, милая? — его внимание не отрывается от моих губ.
— Мы в общественном месте.
Мой шепот едва слышен из-за неровного биения сердца.
— Я даже не целую тебя, — говорит он слегка хриплым тоном. — Просто невинно вытираю воду.
Да, верно.
Я пытаюсь контролировать свое дыхание и терплю неудачу.
— В тебе нет ничего невинного.
— Но зато в тебе так много невинности, милая. — он наклоняется, чтобы прошептать жаркие знойные слова. — И я испытываю искушение запятнать это.
Это должно было бы напугать меня, и, возможно, напугало бы несколько недель назад, но сейчас я чувствую, что падаю сильнее и быстрее, чем кто-либо. Мои соски напрягаются, и я так рада, что пиджак достаточно плотный, скрывая мою реакцию на него и его слова.
Что-то мелькает в моем периферийном зрении. Голова резко поворачивается к окну, но там никого нет, кроме мужчины, который все еще читает свою книгу и потягивает кофе.
— В чем дело?
Эйден берет меня двумя пальцами за подбородок и поворачивает лицом к себе.
— Клянусь, кто-то только что наблюдал за нами.
— Я бы увидел. Никого не было.
— Должно быть, у меня разыгралось воображение. — я встаю, все еще пытаясь побороть пульсацию между бедер. — Схожу в туалет.
Я ухожу, прежде чем Эйден посадит меня к себе на колени или сделает что-нибудь более безумное.
В пустом туалете я снимаю пиджак и ставлю его под сушилку для рук.
Не проходит и минуты, как дверь в туалет со щелчком открывается.
Я чувствую его еще до того, как вижу.
Или, может, это из-за его отличительного чистого запаха, смешанного с его уникальным запахом тела.
Звук сушилки для рук обрывается, когда я убираю пиджак и поворачиваюсь лицом к Эйдену.
Он прислоняется к закрытой двери и тянется за спину, запирая ее. Черный, как смоль, взгляд его глаз вызывает бунт внизу живота.
— Что ты делаешь? — я шепчу, как будто кто-то может нас услышать.
Он оставляет дверь и идёт ко мне уверенными, широкими шагами.
