– Костя оттянул ворот своей футболки и уже совсем другим взглядом посмотрел на «золотой баритон страны».
– Мужику еще повезло! Дед вообще хотел, чтобы его с парашютом над нашим островом скинули. Так певец от этой новости прямо в самолете отключился. Пришлось медицинскую помощь оказывать и транспортировать груз дальше. До Цейлона.
– И это все ради нашей Аделаиды Генриховны? – с придыханием, будто говорю о монаршей особе, уточнила я.
– Если верить организаторам, он для бабки тако-ое приготовил… – Валера повернулся к сцене.
Там как раз погасли все огни, кроме свечей на полу.
– Впрочем, сами сейчас увидите. Главное, челюсти громко не роняйте.
* * *Как выяснилось уже через пару минут, про челюсти Валера не шутил. Ужин пришлось заказывать в темноте и шепотом, а есть – фактически на ощупь.
Однако у нас и мысли не возникло ругаться с персоналом. Если бы повар вместо пиццы приготовил чебуреки, а вместо цезаря замешал оливье, никто бы и не заметил. Все, стараясь не моргать, глазели лишь на сцену. А там…"
"Несмотря на помятый вид, певец все же пришел в себя.
Бочком, словно боялся, что в него сейчас что-то полетит, он прошел к центру сцены. Затравленно оглянулся.
Не представляю, чего он опасался. Но как только грянула музыка, Сорожский преобразился. Вместо паники лицо стало излучать спокойствие. Блондинистая шевелюра будто сама собой улеглась в прическу, и с пухлых губ полилась песня.
После первого куплета в зале стихли все звуки. После второго – окна открылись нараспашку и от ресторана до пляжа вспыхнула целая посадочная полоса из факелов.
А после третьего – где-то вдалеке во всю силу голосовых связок завыла собака.
– Мощно! – Даже Арбенин не смог остаться равнодушным.
– Папа, а мы не оглохнем? – Двойня сдвинула стулья к отцу и нахохлилась.
– Оклемался-таки малахольный! – с усмешкой произнес Войтенков.
Мне, наверное, тоже нужно было что-то сказать – выразить эмоции. Но с открытым ртом удалось выдавить рассеянное «А-а-ах!» и всплеснуть руками.
Впрочем, я была не одинока. Аделаида Генриховна, к которой спустился певец, тоже ахнула.
В сиянии свечей я заметила удивление на ее лице, едва заметную улыбку и один очень доверительный жест. Словно хотела поделиться своим восторгом, бабушка протянула руку сидящему рядом Магницкому. И их пальцы переплелись.
Мелочь, однако я расчувствовалась как в финале «Титаника». Переносицу обожгло болью. Глаза стали влажными. Осталось лишь, чтобы кто-то утонул или замерз.
Как вскоре оказалось, жертву не пришлось ждать долго.
