– Замерзла? – Будто хотел узнать что-то совершенно другое, Константин Сергеевич за подбородок поднял мою голову вверх и заставил посмотреть ему в глаза.
– Очень, – стыдливо соврала я и зажмурилась, чтобы босс не смог ничего прочесть по взгляду.
– Наверное, нужно разлепиться… – Вместо того чтобы сделать шаг назад или в сторону, Арбенин вздохнул.
– Нужно. Обещаю не подсматривать.
Это было совсем по-детски. Особенно после того, как я животом и так ощутила все что можно и чего нельзя. Не до сантиметра, но вполне четко и пугающе.
– Тогда ты первая отходишь… – Константин Сергеевич тяжело сглотнул. – Ну, или мы вдвоем окажемся в душевой кабинке.
Возможно, мне показалось… вторая часть предложения прозвучала громче, чем первая. Словно это не альтернатива, а окончательное решение.
От неожиданности я на миг замешкалась. Пальцы на ногах поджались. Дыхание сбилось. Но потом взгляд остановился на обручальном кольце, – чтобы наша легенда казалась правдоподобнее, Арбенин надел свое обручальное кольцо, а Белов купил мне новое, – и магия развеялась.
– Спасибо. – Пряча руками грудь, я отступила в сторону.
– Грейся. – Константин Сергеевич окатил на прощание очень напряженным взглядом и, совершенно не стесняясь наготы, направился к полке с полотенцами.
Глава 14. Морское сафари
Варя
Когда я вернулась из душа, Константина Сергеевича нигде не было. Он не оставил никакой записки. Телефон молчал. А на коврике у кровати лежали только его тапочки.
Впрочем, мне это было на руку.
После случайной встречи в ванной предстоящая ночь страшила сильнее, чем прежде.
Чтобы даже случайно не коснуться Арбенина, я закуталась в отдельную простыню, легла на самый край кровати и попыталась изобразить спящую.
Успокоиться это не помогало. С сердцем по-прежнему творилось что-то непонятное, какая-то незнакомая форма аритмии. С телом тоже. Казалось, если Константин Сергеевич войдет в комнату, коснется меня, то оно больше не будет слушаться.
Однако Арбенин не приходил.
Я полчаса прождала его, трясясь под простыней, словно пугливый заяц.
Еще полчаса – ворочалась туда-сюда по всей кровати. Утюжила матрас своими ребрами. И еще через час, уже без тряски и волнения, поняла, что на сегодня катастрофа отменяется.
«Свято место пусто не бывает», – голосом Генриховны зазвучала в голове известная поговорка.
«Все, что ни делается, – все к лучшему!» – вторил ему другой голос. Мамы.
После всех этих мыслей уснула я далеко за полночь. Во сне то от кого-то бегала, то кого-то догоняла.
