Заметив мою реакцию, он еще и со смехом добавил:
– Ты две минуты назад предложила мне соблазнить младенца. Я даже не знаю, кто из нас двоих ужаснее.
Помедлив, я выдавила:
– Ну, строго говоря, он не младенец…
Инкуб в голос рассмеялся. Но вдруг осекся и спокойнее сказал:
– Хотя твою идею все-таки можно развить, Наташ. Я с этой стороны действительно ситуацию не рассматривал, а теперь осталось подлечиться и подумать на свежую голову. Но мне интересно: тебя так заботит судьба моей семьи из-за навязанной влюбленности или из-за настоящей любви ко мне?
Я знала, что он просто подкалывал, но на этот раз просчитался – у меня был и другой интерес, и пока я не решалась его открыть.
Проблема в том, что мои и его родители оказались участниками одного события, но неизвестно, кто тогда на чьей стороне воевал. А нам с Димом пока никак нельзя вставать по разные стороны баррикад. Лично я уверена, что даже если его родители убили моих, то их сын за то преступление отвечать не должен. Но не все способны думать так же.
Не успела выведать, как именно он хочет развить мою задумку, поскольку дверь в палату все же открылась, и на пороге показался отнюдь не целитель.
Но, к счастью, и не Кристина. Нас в этой странной позе застал слуга Арикс, который вскинул седые брови и посмотрел на меня, не скрывая отвращения. Я смущенно вскочила и села на стул, будто бы вовсе не лежала секунду назад нос к носу с его господином. Старик поморщился и обратился только к Диминику:
– Милорд, я принес бутылку вашего любимого вина. Как вы чувствуете себя сегодня? Неудивительно, что ваши внутренние повреждения так долго заживают, если каждая распутная девка задирает юбку, бежит сюда и не дает вам отдыхать!
Инкуб уже снова перевернулся на спину, драматично округлил глаза и выдохнул:
– Арикс, кто же всем девкам запретит задирать юбки от моего вида?
Я бы ему оплеуху выписала, если бы не опасалась усугубить его состояние.
Сейчас же просто заскрипела зубами. А слуга на меня и не обращал внимания:
– А может, она просто вас заново приворожила?!
Диминик с ехидной улыбкой продолжил театральничать:
– Точно! Наташ, ну-ка признавайся – ты меня приворожила?
Я сложила руки на груди и не смогла сдержать злости.
Вот что у него за характер? Он ведь знает, что его слуга меня на дух не переносит, но все равно подливает масла в огонь!
– Это ты нам скажи, милорд! – выпалила я. – Разве ты приворожен?
Он изобразил, что прислушался к своим ощущениям, и помотал головой:
– Нет, мне на тебя по-прежнему насрать.
