Да, мне всё понятно, понятно до невозможности — передо мной совершеннейший псих! Как-то сразу верю, что он вполне способен на всё, что только что перечислил.
— Но если ты будешь послушной, твоя жизнь будет сносной. Я даже буду тебя кормить и выгуливать…
«В ошейнике?!» — так и хочется мне выкрикнуть, но я приказываю себе молчать.
На всякий случай ему киваю, а он, похоже, только этого и ждет.
— Пойдём! — приказывает коротко.
Про «пойдём» — это он сильно. Мои колени так трусятся, что едва ли смогу сделать шаг, честно пытаюсь встать, но не очень-то у меня выходит.
Закревскому моя беспомощность как будто даже нравится. Он тут же тянется ко мне, берет на руки, зарывается своей звериной мордой мне в шею и, о боже, тихо порыкивает, будто и правда зверь. Мне всерьез кажется, что может укусить. Очень хочется его отпихнуть или хотя бы отодвинуться, но я не делаю этого, терплю из последних сил, позволяю ему эту звериную ласку.
Когда он наконец поднимает голову, взгляд его делается каким-то чересчур пьяным, а голос хриплым:
— Ты боишься меня? Не трясись слишком сильно… Это меня очень возбуждает!
Глава 98.
Моя прелесть
Тогда же:
Антон Закревский"
"Эта самка — просто совершенство! Мне давно нужно было ее забрать. Сколько недель удовольствия я сам у себя украл…
Несу ее в дом. Она трепещет от страха, как ей и положено, а во мне буквально вибрирует удовольствие. Я даже сексом редко наслаждаюсь так же сильно, а тут простой тактильный контакт.
Когда спускаюсь в подвал, девчонка начинает нервничать слишком сильно.
— Куда ты меня несешь?
— В твой новый дом!
— В подвале?!
Явно слышу ужас в ее голосе.
— Тебе там понравится! — уверяю ее.
Не верит, они все поначалу не верят. Но не проходит и недели, как они начинают меня уверять, что это лучшее место на земле. Готовы на всё, что угодно, лишь бы я больше не брал в руки плетку.
Когда включаю внизу свет, она немного успокаивается.
Всё же комнаты здесь вполне прилично отделаны и обставлены. Почти что квартира, только без окон.
Я несу мою сладкую добычу в ванну. Для первого раза она должна быть чистой.
— У тебя десять минут!
Аккуратно ставлю ее на пол.
Она устремляет на меня свои огромные карие глазищи и спрашивает:
— Зачем я тебе?
— Ты даже не представляешь, сколько у меня этих пунктов «зачем»!
Мне очень хочется остаться и наблюдать, как она будет раздеваться, стоять под душем.
