Еще не хватало попасть в камеры или быть остановленным гаишником. Подъезжаю к месту уже затемно. Бегу в дом, в последний раз всё оглядываю. Очень-очень скоро эта одинокая обитель заполнится новой жизнью, впитает новую кровь.
О даче полиция никак не сможет узнать, если меня не выследит. Участок оформлен не на меня. Об этом месте вообще никто не знает, кроме моих помощников. Поэтому не боюсь быть здесь найденным.
Когда вижу в окно приближающиеся фары, выскакиваю на улицу. Полминуты и дом на колесах уже подъезжает к крыльцу.
— Она там? — спрашиваю у своих верных стражей.
Старший кивает.
Сказать он ничего не может, у него отрезан язык, а второй вообще немой от рождения. Я специально подобрал таких, не люблю лишних разговоров.
Впрочем, эти двое точно не проболтаются не только потому, что попросту не могут: они мне верны. Верность эту я им отлично оплачиваю, а еще имею на них столько компромата, что даже если хотели бы сдать, то не стали.
Беру у старшего ключи, иду к двери, осторожно открываю, захожу.
Она тут, родимая, лежит на диване. Волосы растрепаны, одежда тоже, в уголках глаз застыли слезы. У меня в груди резко что-то обрывается."
"— Тебе что-то сделали? — спрашиваю с надрывом.
Даже если просто ее лапали, руки им поотрубаю, прибью тварей! Трогать ее — мое исключительное право.
Как только Аля меня видит, ее глаза увеличиваются в размерах, с лица исчезает затравленное выражение, девчонка будто оживает.
— Пока ничего не сделали… Антон, ты как здесь очутился? Ты пришел меня спасти? Помоги мне!
Столько надежды в этом голосе, столько мольбы… Мое сердце в буквальном смысле плавится. Я в один прыжок вскакиваю в домик на колесах, подлетаю к ней, помогаю сесть.
— Конечно, я тебя спасу, милая!
Я устраиваюсь рядом, обнимаю Алю, прижимаю к своей груди, и тут у меня буквально глаза закатываются от удовольствия.
«Как же это приятно — просто держать тебя в руках!»
Я думал, что будет хорошо, но ожидания с реальностью и рядом не стояли.
Удовольствие словно пронизывает меня насквозь. Если просто обнимать ее так приятно, что же будет дальше…
Нехотя ее от себя отрываю, замечаю, что она снова плачет, улыбается и плачет.
— Я знала! Я верила, что кто-нибудь мне поможет! Пожалуйста, уведи меня отсюда!
Я стираю слезы с ее щек, еле сдерживаюсь, чтобы не впиться в ее губы резким, жестким поцелуем.
