Мне казалось, что если не коснусь его сейчас, не впечатаюсь в него, не захвачу его в плен — он исчезнет, растает утренним туманом…
Вскочила со стула, в одну секунду подбежала к нему, обхватила руками — Боже, какой он высокий! Прислонилась лбом к твердым мускулам на груди. Я ему — по плечо! И заплакала…
— Девочка моя, милая, ну, что ты… Не плачь, пожалуйста. Прости меня. Я боялся, что не успею… что какой-нибудь… типа моего братца, уведет тебя. Поэтому и представился Светкой Соколовой. Я же далеко был, очень далеко.
А ты здесь."
"— Да кому я нужна? Матвей твой все подстроил, он притворялся, чтобы нас свести. До двадцати семи дожила — ни мужа, ни детей! — так себя жалко стало, расплакалась еще сильнее.
— Ты меня ждала. Правда-правда. Мне нужна.
* * *Кажется, что я сдал самый главный экзамен в своей жизни. От которого зависит буквально все. Я испытал чувство такого облегчения, когда она бросилась ко мне в объятья, что не отпуская ее, уселся на стул — такая слабость накатила.
И она села на колени, не сопротивляясь! Плакала, уткнувшись в мою рубашку. А я гладил ее по коротким волосам, по затылку… Это что, шрам такой на голове?
— Аля, ты… у тебя на голове — рана была? Покажи мне.
Боже, какой я дурак! Это и есть ее «проблема», о которой она писала мне в сообщениях. Она не сама себя так… Каково ей вот так? Да, так же как и мне было — в инвалидной коляске на людях появляться, когда все разглядывают, жалеют, или, как я — думают, что девушка сама себя изуродовала некрасивой прической!
— Не надо.
Не смотри. Не хочу.
— Тебя так в больнице обстригли?
— Ну, я в парикмахерской потом подровняла, конечно. Но ведь волосы, они отрастут?
Она с такой надеждой смотрит на меня, как будто от длины ее волос зависит сила моей любви к ней.
— Знаешь что, а мне так даже больше нравится. Тебе определенно идет, — ну, наконец-то, она смеется, тычет своим кулачком мне в грудь. — Только фату на свадьбу некуда будет крепить.
Но, я читал в интернете, сейчас она уже не в моде.
— А меня никто замуж не звал. Зачем мне фата?
— Никто? Как же так?
Достаю из кармана брюк маленькую коробочку, раскрываю, протягиваю ей.
— Придется исправить! Алевтина Николаевна Иванова, вы выйдете за меня замуж?
— Я не могу. Мне так стыдно…
Сдвигаю брови в притворной злости. И, как тот Отелло хриплю:
— Ты мне изменила?
— Я не знаю твоей фамилии.
