Ночью я плакала от жалости к себе, от тоски по Роме. Во сне я видела его. И готова была бы спать все время, если бы это было возможно.
Почему я не сфотографировала его? Могла бы хотя бы смотреть на него, мечтать о том, что могло бы, если бы…
У меня было много времени, чтобы подумать. Ну, и я поняла, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
18
Жизнь продолжается, как бы ни было больно. Столько всего навалилось. Выписалась из больницы, приехала домой. Мама еще была в Москве. Забрала Лизу у соседей.
В квартире полный погром.
Там и так-то, благодаря Марине, было ужасно. Но сейчас — вообще, кошмар! В нашей комнате все перевернуто вверх дном. Разбит даже маленький телевизор, который был куплен для Лизы. Племянница со страхом озиралась по сторонам. Все вещи валяются вперемешку: наши с наркоманскими на полу. Холодильник отключен от электричества — протухло все, что еще там оставалось. Вонь неимоверная!
А доктор говорил, что мне нужно побольше лежать! Как же тут полежишь? Засучили с Лизой рукава и вперед! Она, умница моя, старается! Смотрю на нее и думаю, сколько ребенку пришлось пережить, а ведь хорошая девчонка, несмотря ни на что получилась!
В разгар уборки раздался звонок в дверь.
Тетя Галя, наверное! Она предупреждала, что скоро нас обедать позовет. С трудом разогнув натруженную спину, пошла открывать. Голова кружилась — все-таки нужно полежать немного.
Открыла и обмерла. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда узнала в мужчине, стоящем спиной к моей двери, Матвея.
Он обернулся.
— Ну, наконец-то! Знаешь, я устал каждый день тебя караулить!
Он внимательно вглядывался в мое лицо, рассматривал косынку, покрывающую коротко оболваненную голову. В глазах было явное беспокойство, видно, выгляжу я не очень.
— Что с тобой? Ты заболела что ли?
— Можно сказать и так, — я понимала, что встретиться нам, возможно, придётся. Ведь мы с ним заключили, пусть и не официальный, но все же договор. Я должна была отработать месяц. А отработала всего неделю.
У них в квартире остались мои вещи. Сейчас я смотрела на Матвея и ждала, в каком русле он будет продолжать разговор — ждать можно было чего угодно, вплоть до криков и обвинений в безответственности.
— Не хочешь меня пригласить в гости?
— У меня — бардак! — Это было правдой, но Матвей явно принял мои слова за простое нежелание впускать его.
— Не хочешь, значит. Ладно. Давай поговорим где-нибудь на нейтральной территории.
Он с сомнением оглядел меня.
