В полумраке комнаты, освещаемой только лунным светом, хорошо виден темный силуэт женщины, склонившейся надо мной, сидящей между моих ног. Длинные волосы закрывают от меня ее лицо, они разметались по моим бедрам, по животу. Но мне не нужно видеть лицо. Я с первого взгляда понял, кто это. И это — не Аля.
— Влада, что ты делаешь?
— Узнал, наконец-то! — она подняла голову, но член из рук не выпустила, продолжая двигать по нему рукой. Она говорит с придыханием, со страстью. — Я соскучилась по тебе! Хочу тебя безумно! Позволь мне…
Вот же ж гадство! Идиот! Зачем согласился ехать к ней? Зачем повелся? Ведь за отдельную плату мог остановиться в клинике.
Здесь, как и везде в мире, плати деньги — и будет место и для пациента и для сопровождающего. Я же договорился уже. Но она уговорила.
Где-то на краешке сознания мелькнула гадкая мыслишка: а может, пусть все идет так, как идет? Ну, от меня же не убудет? Не сотрется, в конце концов, от одного раза? И Аля ведь так далеко, в другой стране, за тысячи километров от меня.
А Влада — вот она, рядом. И ведь осталось-то всего ничего — несколько движений и вот она — разрядка!
Но мысленно произнес ее имя и как ледяной водой окатили. Какой же я козел!
Отодрал пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в член. Владино недовольство можно было буквально потрогать рукой — напряглась, злится. Какой же я гад! Ведь Владке-то верность не хранил. Пока она в Германии зависала, я дома имел одну давнюю знакомую — дружили чисто для секса. И никаких тебе угрызений совести!
— Почему, Рома?
— Не знаю.
Просто не могу.
— Можешь. Не нужно обманывать.
— Прости меня. Если тебе станет от этого легче, то я скажу — могу… и хочу тебя сейчас, но люблю ее, понимаешь?
— Ну, и дурак!
— Согласен.
* * *Больше трех недель я пролежала в больнице. Завтра обещают снять гипс и, если все нормально, выписать. Я смирилась. И даже не плакала уже, когда смотрела на себя в зеркало. Так как в первые дни.
Когда я увидела себя впервые, я была в шоке. Множество мелких ранок на припухшем лице, синяки под глазами, и короткий ёжик волос.
А ведь, оказывается, можно было только в месте, где рана, выбрить! Но так как я была без сознания, некому было отстоять мою красоту.
Я ждала. Особенно в первые дни. Надеялась, что он найдёт меня. Что дверь в палату однажды распахнется и на пороге окажется ОН. Я и хотела и боялась этого. Но он не пришёл. Зачем ему я, когда есть красавица и умница Влада?"
"Днем было легче. Рядом находились люди, страдающие, радующиеся, переживающие.
