Это — самое страшное, не представляю даже, как к этому чудовищу прикоснусь — он же меня укусит, точно!
— Кушать подано! — про себя добавила строчкой из любимого фильма, — «садитесь жрать, пожалуйста».
— Ну-ну, — протянул он, — сейчас посмотрим, можно ли, вообще, «кушать» то, что ты готовишь…
Он въехал в кухню, видимо, почувствовав запах, обернулся и внимательно посмотрел на меня.
— Это что?
— Как вы и просили, каша и оладьи. Со сметаной.
— Нет, что это так воняет? Отрава какая-то? В кашу что ли добавила?
Вот же, зараза! Что признаваться, что ли? Да ни за что не скажу, что молоко убежало!
— А вы не знали, что пурген пахнет именно так? Только не в каше, а в оладьях — вместо соды.
Мне показалось или в его глазах промелькнул смех? Он умеет смеяться? Да ну, показалось, наверное.
— Учти, в случае чего, с толчка меня будешь поднимать ты… — с опаской глядя на оладьи, он стал есть кашу. — Ты тоже можешь поесть…
— Нет уж, только после вас!
Я медленно наливала ему чай, потом мыла посуду, при этом исподтишка наблюдая за ним.
Это реально было круче, чем смотреть фильм с каким-нибудь там Брэдом Питтом! Да, кто такой этот Питт рядом с этим парнем? Он бы плакал, если бы встретил это чудовище: «Я больше не самый красивый на свете…» А как он ест… о-о, и оладьи? Я ловила себя на том, что замираю, забывая делать то, что пыталась делать до этого. Подруга Маруська говорила когда-то (а я ещё смеялась над ней), что любит наблюдать за своим парнем, когда он ест, что он делает это так сексуально, что она прямо сходит с ума.
Теперь-то я поняла, о чем она. И дело не только в сметане, которую он слизнул с уголка губ. Еще дело в том, что он, наконец-то, молчит…
7. Роман
Старался есть, как можно медленнее. Нет, не для того, чтобы растянуть удовольствие. Мама, конечно, готовит лучше. Но приготовленное Алей, в принципе, есть можно. Сметана только… Но сам просил со сметаной…
Смешно было из окна наблюдать, как она несется в магазин. Вот если бы и там не оказалось! Но нет, нашла.
Не спешил… Просто было что-то необычное, волнующее в том, что рядом посуду моет чудо с косичками, которое с интересом посматривает в мою сторону. Чем только вызван этот интерес? А, в принципе, за ущербными во все времена люди наблюдали с любопытством. Не зря же раньше в цирках выступали горбатые, лилипуты, карлики, всякие волосатые и просто уроды…
Но все когда-нибудь заканчивается. И оладьи закончились тоже… А уходить, то есть уезжать, не хотелось.
