– Да только какой спрос с бойцов истребительного батальона? Там рабочие, кто с «бронью» или кто по здоровью в армию не попал. Они по 12–16 часов у станков, в цехах на сборке. А потом по тревоге в ружье и – в погоню. У многих похоронки в кармане. Озлоблены. Да и неумелые они. Какие из них бойцы, когда каждый всего по паре десятков патронов на полигоне выстрелил? Вот и вся подготовка. А диверсанты сопротивляются как сумасшедшие.
– Между прочим, товарищи, тоже показатель, – спокойно вставил Сосновский, вежливо прикрывая рукой зевоту.
– Чего им не отстреливаться? Куда отступать? Фронт далеко, пешком к своим не убежишь. Раз диверсанты не сдаются, значит, у них есть шанс скрыться. Вот и думайте, есть тут пособники или нет. Наверняка у каждой группы имеется своя подготовленная надежная «лежка»."
"Список неблагонадежных оказался коротким. Шелестова это не удивило, ведь именно неблагонадежных, тех, в отношении кого были подозрения, высылали в первую очередь, а то и просто арестовывали. Скорее всего, список был просто формальным.
А вот другой список Максима заинтересовал больше. Например, те этнически русские женщины, которые были замужем за немцами, но развелись незадолго до депортации или перед началом войны. Таких было много. Подобный развод давал возможность не попасть в список высылаемых. Понимал ли враг, что с началом войны и приближением фронта советские власти пойдут на такой шаг в отношении более чем шестидесяти процентов населения Республики Немцев Поволжья? А теперь, когда война началась и идет уже второй год, сложилось впечатление, что фашистское руководство и абвер многое спланировали и учли заранее.
Сумели правильно предвидеть. А может, приложили руку через своих агентов влияния к подготовке тех или иных решений.
Всех, кто разошелся в 1941 году с мужьями-немцами, подозревать глупо. Тут нужен дополнительный признак. Какой? Чтобы вообще не бросаться в глаза людям, занимающимся вопросами миграции, и рядовым сотрудникам НКВД, нужна легализация. Например, нужно выйти замуж за русского и потеряться.
Так и есть. В отношении каждой женщины ведь не будут проверять, была она замужем за немцем или нет. Только в специальных случаях, только тогда, когда будут на то веские основания.
Снова и снова проверяя списки тех, кто до революции жил богато, занимался доходным ремеслом, торговлей, имел хорошие связи с Германией, Шелестов убеждался, что многие потомки были арестованы в годы советской власти, депортированы в 41-м году.
