Этот вопрос ему задавали настолько часто, что иногда он даже подумывал о том, не привязать ли для отвода глаз кого-то из дивов Министерства. Среди них попадались толковые. Но он давно привык работать один, в крайнем случае в паре с кем-то из коллег-колдунов, или руководить группой государственных дивов.
– Все в порядке, Дмитрий Петрович, – граф Аверин усмехнулся, – я знаю этого человека. Николай Антонович – колдун высшей категории и когда-то был доверенным лицом прежнего Императорского дива. Вижу, ваша карьера ничуть не пострадала, – граф смерил его взглядом.
– Да, вы правы, ваше сиятельство. С нынешним Императорским дивом мы несколько раз работали на секретных заданиях. И он остался доволен. Поэтому взял меня в личные помощники.
– Вот видите, – граф Аверин повернулся к главе Управления, – это доверенный человек Владимира. Думаю, мы тоже можем ему доверять.
– Уверен. Ох, еще бы знать, чем этот доверенный человек нам поможет.
– Для начала введите меня в курс дела, – предложил Николай Антонович, – потом я бы хотел осмотреть место преступления.
– Хорошо, – согласился князь.
Рассказ главы Управления и пояснения графа Аверина Николай Антонович выслушал очень внимательно.
– Могу я осмотреть камеры?
– Конечно.
Тюремный колдун ощутимо пах страхом. Неудивительно: допустить исчезновение из камер таких важных заключенных – за это самому запросто можно оказаться в камере. Колдуну придется доказывать, что его вины в происшествии нет. Но, скорее всего, ему это удастся.
Если заключенных утащили в Пустошь, предотвратить этого он не мог. В полете Николай Антонович читал досье Артура Александровича. Тот был однокурсником графа Аверина. И ни в каких серьезных служебных нарушениях замечен не был. Про Шлиссельбургскую тюрьму Николай Антонович тоже внимательно прочитал. В последнее время тут содержали под стражей в основном мелких колдунов-недоучек, промышлявших незаконной торговлей дивами, да госслужащих, попавшихся на взятках.
Из важных персон в тюрьме находился только князь Рождественский, но князь бо́льшую часть времени проводил в тюремном лазарете.
Николай Антонович заглянул в первую из камер.
– Закройте меня, – велел он колдуну, – и наложите все обычные защитные заклятия. Дивов сюда больше не пускайте."
"– Они и сами рады остаться внизу, – попытался улыбнуться Артур Александрович, но улыбка быстро сползла с его лица, и он добавил, наклонив голову: – Я прослежу за этим.
