Затем он заглянул в комнату, подошел к окну и некоторое время, казалось, любовался мрачным пейзажем внутреннего двора, открывшимся его взгляду.
— Как грустна наша Россия, — сказал он наконец, кивнул хозяйке и вышел вон, оставив бедную женщину в некотором замешательстве.
Все, что нужно, Загорский увидел. То есть он, конечно, не увидел самого Леграна, зато увидел, как в интересующей его квартире дрогнули занавески, как если бы кто-то оттуда подглядывал за двором. Что ж, пусть подглядывает. Главное, что деваться ему все равно некуда.
Спустившись во двор, он не пошел к Ганцзалину, а забежал в магазин сельхозкооперации, купил там батон хлеба, копченого мяса, пару малосольных бочковых огурцов и чекушку водки. После чего со всем этим богатством вернулся к Ганцзалину.
— Вовремя, — сказал китаец, — а то я уже начал продавать дрожжи…
— Не продавать дрожжи, а торговать дрожжами, — поправил его Загорский.
На улице действительно стемнело и стало гораздо прохладнее. Как известно, Петербург такой город, в котором при желании можно замерзнуть даже летом.
Этому способствует и общая влажность, и дожди, а в особенности же — пронзительные ветры, исправно приносящие холод с залива.
Загорский и Ганцзалин сидели на скамейке, рвали на части душистый хлеб, похрустывали огурцами, по очереди прикладывались к чекушке и чувствовали себя совсем неплохо. Двор теперь освещали только горящие окна, и в нем стало так темно, что разглядеть их постороннему человеку было почти невозможно.
Они же, напротив, видели каждую фигуру, на фоне светлых окон проходившую в дом. Пару раз Ганцзалин сделал стойку, однако Нестор Васильевич все время осаживал его — не тот, ждем.
— Почему думаете, что убийца придет сегодня? — негромко спросил Ганцзалин, не отличавшийся большим терпением.
— Потому что с каждым часом растет опасность, что он будет раскрыт — и раскроет его не кто иной, как наш дорогой Сергей Легран, он же выжига, жулик, и аферист, а вовсе не влюбленный ромео, как мы про него думали.
— А если убийца пришел сюда еще до нас и уже сделал свое дело? — не унимался китаец.
Но у Загорского и на это был готов ответ.
— Во-первых, после заплыва в Неве ему надо было вернуться домой и переодеться в сухое, а это требует некоторого времени. А во-вторых, я видел, как штора в квартире Леграна колебалась. Это значит, что он жив.
— А, может, это был убийца?
— Тогда мы бы увидели, как он вышел еще днем, — объяснил хозяин.
