— Вряд ли бы он стал сидеть столько времени с Леграном вне зависимости от того, жив тот или мертв. Следовательно, он еще не там, и мы подождем, пока он явится. Если понадобится, будем меняться: один сможет пойти в гостиницу, согреться и перекусить, а другой будет следить за домом.
Впрочем, долго ждать им не пришлось: не успел Загорский закончить свою речь, как проходящий мимо гражданин неожиданно чихнул.
— Ага, — сказал Загорский, — простуда. Что делать, купание в Неве никому здоровья не прибавляет.
Гражданин скрылся в подъезде.
— За ним, — скомандовал Нестор Васильевич.
Они поднялись со скамейки и бесшумными тенями скользнули к подъезду.
— Надеюсь, что это он, — прошептал Ганцзалин."
"— Не сомневайся, — так же тихо отвечал Загорский. — Во-первых, чихает, во-вторых, одет не по погоде тепло, еще не успел отогреться. И в-третьих, знакомая косолапая походка.
С этими словами он вошел в подъезд. Ганцзалин, не мешкая, устремился следом. Они услышали, как на пятом этаже открылась и закрылась дверь.
— Что же это — Легран сам его впустил? — удивился китаец.
— Может быть, вошел не спрашивая? Вскрыл дверь? — озаботился Нестор Васильевич.
Кажется, события приобретали нежелательный оборот. Они стремительно взбежали на пятый этаж и толкнули дверь леграновской квартиры — но она уже была заперта.
— Отмычка! — шепнул Загорский.
Ганцзалин вытащил отмычку, спустя полминуты замок был взломан. Однако дверь открываться упорно не желала. Загорский помянул черта — дверь оказалась закрыта изнутри на щеколду.
— Что делать будем? — Ганцзалин мрачно глядел на хозяина своими косыми глазами.
— Выбивать. И быстро. Бог весть, что там происходит. И, кстати, будь готов ко всему, противник опасный.
— Не учите ученого, — буркнул Ганцзалин, еще не забывший своего дневного позора, когда беглец буквально уплыл у него из под носа.
К счастью, дверь оказалась обычная, не укрепленная, так что несколько сильнейших ударов ногами просто снесли ее с петель.
Загорский и Ганцзалин влетели в квартиру, ворвались в гостиную — пусто, в спальню — и замерли, как вкопанные.
Хлопало под ветром распахнутое окно, на полу в темной луже захлебывался собственной кровью человек в теплом сером свитере. Из груди у него торчал нож.
— Это уже не смешно, — угрюмо проговорил Ганцзалин.
— Чертовщина, — только и сказал Нестор Васильевич, опускаясь перед несчастным и пытаясь зажать рану. Однако было поздно — жертва затихла.
Загорский посмотрел на Ганцзалина снизу вверх.
