— И британское владычество никак не повлияло на ваш быт?
Махараджа с некоторой неохотой отвечал, что англичане, конечно, развратили индийцев, но базовые требования те соблюдают до сих пор. Ведь если не соблюдать основ, мир попросту прекратит свое существование.
— А ва́рны? — продолжал допытываться Загорский. — Разделение на варны[36] соблюдается так же неукоснительно?
Махараджа кивнул. Это вещь еще более важная. В конце концов, индиец может и не быть индусом, он может быть мусульманином и есть говядину.
Но любой индиец пребывает в традиционной системе варн, которую здесь, в Европе, не совсем точно называют кастами. Разумеется, торговец-ва́йшья или крестьянин-шýдра могут добиться большого успеха и стать очень богатыми, но едва ли девушка из варны кша́триев, не говоря уже о брахма́нах, выйдет замуж за мужчину из низшей варны — даже если он будет богат, как Крёз.
— И неприкасаемого по-прежнему могут забить до смерти, если он случайно осквернит кого-то из чистых каст?
На это махараджа только плечами пожал.
— А вы не боитесь революции? — спросил князь. — В России атмосфера была куда более благополучной, а явились большевики и все перевернули вверх дном.
— В Индии нет большевиков, только британцы, — отвечал махараджа. — У нас не может быть революции, потому что люди довольствуются своей судьбой и тем, что установлено богами. Индия существует многие тысячи лет и просуществует еще тысячелетия, так что Запад уйдет под воду, как когда-то Атлантида, а мы всё будем стоять на месте.
И всегда здесь будут варны, и всегда будет царить порядок, который царил здесь испокон веку. Впрочем, как говорят буддисты, это лишь колебания лунного света на воде. Меня это всё интересует крайне мало.
— А что вас интересует? — простодушно спросил его Загорский."
"Махараджа сверкнул на него глазами неожиданно злобно, как бы почуяв в вопросе подвох. Однако овладел собой и отвечал, что его интересует лишь духовная жизнь, уединение и медитация.
— Да-да, — сказал Загорский с воодушевлением, — именно за тем вы сюда и приехали. Париж — это лучшее место для уединения и медитации.
Казалось, зубами от злости скрипнул не махараджа, а сам воздух в столовой. Его высочество наставил на русского наглеца два белых, как у нечисти, глаза, словно две пушки, готовых к смертельному выстрелу. Махараджа весь завибрировал, он словно бы увеличился в размерах и навис над Нестором Васильевичем.
