Там появился человек, одетый, как горец — в папахе и черкеске с газырями…
Домой они отправились пешком — чтобы, как сказал Загорский, немного развеялись винные пары. Вечером Париж, пожалуй, был еще очаровательнее, чем днем. Зажженные вдоль улиц фонари, компании подвыпившей молодежи, сосредоточенный художник с мольбертом, пробежавшая мимо француженка создавали какую-то сказочную, рождественскую атмосферу.
Внезапно Нестор Васильевич слегка нахмурился.
— Пожалуйста, сейчас смотрите только перед собой, — сказал он негромко.
— Ни в коем случае не поворачивайте головы.
— А что случилось? — спросил князь.
— Пока ничего. Но не замечал ли его светлость за собой слежки в последнее время? Юсупов пожал плечами: слежка? Какая слежка, откуда? Он живет совершенно открыто.
— Но вы же боялись, что я чекист и что я явился убить вас, — возразил Загорский.
Ах, это… Ну, этого боятся почти все русские эмигранты. ЧК — это, так сказать, коллективная паранойя. Тем более, что были случаи, увы, были.
Нестор Васильевич кивнул.
Ну, если это следят не за князем, следовательно, следят за ним, Загорским.
— А за вами-то кто может следить? — удивился Юсупов. — Неужели ваши же друзья-чекисты?
Загорский неопределенно пожал плечами: друзья-чекисты, враги-чекисты, какие-нибудь эмигрантские организации, просто бандиты. Как говорит его помощник Ганцзалин, был бы объект, а слежка образуется.
— И что же нам теперь делать?
— Вам — ничего, просто идите дальше. А я попытаюсь посмотреть в глаза этому филеру и узнать, кто он такой и почему за мной наблюдает.
И Загорский сдвинулся князю за спину.
— Постойте, — остановил его князь, — что вы делаете? Это может быть смертельно опасно, вас могут просто застрелить.
Нестор Васильевич нетерпеливо отвечал, что ничего такого в этом нет, это профессиональный риск. Но Юсупов не унимался. Он заявил, что в жизни себе не простит, если Загорского убьют, пока он у него в гостях, и потому не отпустит его одного.
— Простите, князь, — отвечал Загорский решительно, — но вдвоем мы его не поймаем.
И пропал в вечернем мраке.
Глава тринадцатая. Ловушки «Мулен Ружа»"
"Разумеется, Нестор Васильевич не растворился в парижском воздухе, как бы ему того ни хотелось, и как бы ни был этот воздух благоуханен. Просто он применил прием, хорошо известный японским шпионам-синоби, а также и некоторым китайским мастерам ушу. Если определить этот прием по-русски, коротко, лучше всего подошло бы слово «замещение».
