— Родители есть, дети есть, здоровье есть! А все остальное, эээх, — махнула она рукой, — ерунда.
Придя в себя, Эсмигюль, попыталась сообразить, что теперь делать? Не то, чтобы она слушала первых встречных, но ее брак с Имраном себя изжил. Эсми понимала: он ее не любит. Потому что тот, кто любит никогда не унизит.
Открыв телефон, она нашла номер двоюродной сестры и позвонила ей, бормоча: “Сонечка, возьми трубку. Сонечка, возьми трубку”.
— Да-да, — нараспев произнесла Софья.
— Сонь, — голос предательски дрожал.
— Что случилось? — сестра сразу же отреагировала и Эсми снова дала слабину, расклеилась, расплакалась, рассказала обо всем.
— Гандон, — подытожила Соня, смакуя каждую букву в нехорошем слове. — Как тебе помочь?
— Я знаю, что ты на работе, но мне некого попросить. Родители на Иссык-Куле с Назимом…
— Что нужно?
— Детей из сада забрать. А дальше я что-нибудь придумаю.
На другом конце провода молчали — шел сложный мыслительный процесс, но Эсми знала: Соня в беде не бросит.
— Давай так: я отпрошусь, сгоняю на тачке за детьми и отвезу их к маме с папой.
— Да, — вздохнула она с облегчением. — Напишу воспитательнице, что ты придешь, потом соберу все, что смогу и приеду.
— Тебя забрать из этого гадюшника?
— Нет, я буду на машине. В конце концов, она тоже моя. Мы вместе покупали.
— Правильно. Но если что — я на старте.
— Я знаю, Сонечка. Спасибо большое, — поджав губу, Эсми пыталась звучать оптимистично, но играла она всегда плохо."
"Доехав до такси до дома, Эсмигюль отворила калитку, во дворе было тихо.
Свекровь в это время отдыхала у себя, а значит, надо было сделать все тихо. Свёкор …он все равно ничего в этой семье не решает — жена полностью подчинила его себе — такой характер. Войдя в дом, Эсми с порога окинула его богатое в понимании свекрови убранство. Массивная мебель, ковры к месту и нет, тяжелые портьеры — все это сейчас давило на нее. Невестка посмотрела на лестницу, которую драила руками позавчера, потому что Юлтуз считала, что ее надо мыть через день, бросила мимолетный взгляд на белоснежные шторы, что утюжила на выходных.
Слишком много сил она отдала дому, в котором никогда не чувствовала себя своей. Лишь только она поднялась на ступеньку, как из кухни вышла мать Имрана и окликнула ее.
— Эсмигюль! Куда ты собралась? — она так быстро дошла до нее, что Эсми усмехнулась: обычно свекровь всем говорит, что у нее больные ноги и ей тяжело ходить. Юлтуз была женщиной среднего роста, полноватой и строгой.
