— Э-э-э, назад это куда, господин?
— Зайди ко мне, — устало буркнул я. Едва Кодик дёрнул завязки и проскользнул ко мне, потребовал. — Когда вы меня встретили, я услышал какие-то слова про баб и матушку, которая в чём-то там права. Это ты о чём шептал?
Кодик облизал губы. Но молча. Я фыркнул:
— П-ф! Когда ты стоял в поле перед птенцами Кузни, то выглядел уверенней.
Со словами угадал — Кодик сразу как-то взбодрился, повеселел, отшутился:
— Так тогда мне и терять было нечего, господин. Деньги за службу уже получил, только и оставалось, что принять судьбу.
Правда, я не знал тогда, что в моей судьбе главным испытанием окажется голод. И с чего вы нас морили им, господин?
А вот я, напротив, нахмурился. Что он несёт? С неверием уточнил:
— Ты что, проверяешь меня?
Он тут же спрятал лицо поклонившись:
— Господин, я бы не посмел.
Но, похоже, так оно и было. Я покачал головой и сказал, глядя на макушку с намечающейся проплешиной:
— Морил не я, а правила Кузни, по которым нужно было выбирать, на что тратить награду за задание: на еду или на ночлег в тепле.
Кодик разогнулся и снова повинился, но уже совсем другим тоном:
— Простите, господин, но вы так сильно изменились, что поневоле в голову лезут странные мысли.
— Прощаю, — отмахнулся я. — Отвечай лучше на мой вопрос.
— Это ваш отец, — улыбнулся Кодик. — Когда я помогал Эвере выбраться из повозки, он сказал, что вы каждый раз из похода притаскиваете с собой бабу, а ваша матушка это услышала.
Я вскинул брови, пытаясь вспомнить, когда я это делал такие вещи. Что значит каждый раз? Я и домой возвращался всего лишь однажды. Да, в тот раз с нами вернулась женщина по имени… Я потёр лоб, пытаясь вспомнить, как её зовут. Не сумел. Помнил ту стычку с бандитами, помнил, как заставил Креода восстановить силы, помнил, что тени посоветовали взять её с собой, чтобы добавить обязанного жизнью человека в свои слуги.
Но я, мало того, что не помнил её имени, так и не поучаствовал в её судьбе.
Суд, поединки, тюрьма, Академия, не до её судьбы мне было, свою бы удержать в руках.
В общем, странные слова отца. Ну, была та женщина, ну, привёз Кодик эту сестру Листена, но без меня же? Но мысли поневоле неслись дальше. Ещё была Леве, с которой я вернулся в лагерь, и Преферо, которую я сегодня нёс на руках. Невольно потёр шрам на щеке. М-да, что-то в словах отца есть, конечно. Но всё же про каждый поход — очень сильное преувеличение.
