Меня, скорее всего, расстреляют, ведь в приказе указан высший приоритет, но чёрта с два я позволю превратить себя в игрушку богатенького избалованного мальчика! Кстати, почему именно я, в конфедерации миллиарды женщин? Я озвучила вопрос и снова воцарилась напряжённая тишина.
— Так решено. У тебя нет выбора. Мы отправляемся немедленно, — более громко произнёс один из скафандров и кивнул другому, но тот не сдвинулся с места.
— Пусть соберёт вещи и попрощается, прошу, — проскрежетал второй. — Если мы позволим проститься, ты не станешь противиться?
Мне только что дали понять, что в случае отказа просто поволокут, невзирая на возражения, поэтому я решила согласиться.
Это хоть и плохой, но компромисс. Я смогу проститься с Мирой и Расом и забрать дорогие сердцу вещи.
— Не буду, — с трудом выдавила я.
Рядом облегчённо вздохнул командор.
— Ну и прекрасно. Думаю, господа раалийцы не настаивают на суде над капралом Мэтьюз, и мы можем забыть о её небольшой слабости? — заискивающе спросил Вилас, вызывая у меня тёплое чувство благодарности.
Стало даже немного стыдно за эту истерику, но оставить всю свою жизнь в прошлом и не забрать даже памятных вещей я не могла.
— Никаких судов и наказаний. Она наша, — бескомпромиссно произнёс тот, кто отдавал приказы. — Мы пройдём вместе с Виорикой и позволим собраться, но не выпустим её из поля нашего зрения.
Заявил этот наглый тип, заставляя меня скрипеть зубами.
— Разумно. Думаю, капрал не возражает. Правда, девочка, — с нажимом произнёс командор, намекая, что лимит моих выкидонов на сегодня исчерпан.
Может, я и стала бы возражать, но, во-первых, это бессмысленно, а во-вторых, не хотелось ещё сильнее огорчать Виласа, в конце концов, он всегда был добр ко мне.
— Да, — выдавила я, опуская голову.
Следующие полчаса раалиец с присущей его расе дотошностью, озвучивал условия контракта и регалии подписантов.
Из сказанного выходило, что моя небольшая задница стоила неимоверно дорого: за каждый прожитый год в каком-то семейном круге, эти странные инопланетники платили тонну редчайшего и очень ценного аксалита и предоставляли ещё две тонны по цене вдвое ниже рыночной.
Я аж присвистнула, вызвав усмешку командора и какой-то странный рык главного засранца. Интересно, это и есть мой женишок?
«Уж я ему обойдусь дорого не только в денежном эквиваленте, но и в потраченных нервах, это точно. Он сам вернёт меня ещё и доплатит», — мстительно подумала я, чтобы сменить липкий страх и отчаяние на здоровую злость.
