Я согласилась на Трибунал, но мне чётко дали понять, что потащат силой, если понадобится, — тихо сказала я, но, видимо, у этих и слух, как у собак.
— Если тебе не нужны вещи, то прощайся, — сказал мой предполагаемый жених.
Каким-то неведомым мне самой способом я научилась их отличать друг от друга, несмотря на то, что визуально это по-прежнему были два мерцающих пятна.
— Мне правда нужно собраться, — сказала я Мире и достала свой чемодан.
Жизнь военного — это частые переезды, поэтому я, не мешкая, доставала и складывала сначала вещи первой необходимости.
Потом уложила кристаллы памяти и чипы с голограммами, свои награды и дипломы, а сверху свой любимый портативный набор для замены ядер на боевых крейсерах. Этот небольшой чемоданчик мне стоил вдвое дороже пресловутого платья… Кстати, где оно? Я обыскала гардероб и пространство под койкой, но нигде не было заветной вещички.
— Мира, ты не видела моё вчерашнее платье? И кто меня раздел? Я проснулась голой, — сказала я, надеясь смутить моих надзирателей, но их лиц мне видно не было, а этот… жених больше не рычал.
— Нет, не видела. Я уложила тебя в нём. Док сказал, что ты просто отключилась и ещё что-то о предельном уровне гормонов. Он тебе капсулы оставил, чтобы убрать этот сбой, — сказала всхлипывающая Мира и потянулась к своей тумбочке.
— Странно, — ответила я. — Если найдёшь, пусть будет твоим.
Отдавать вещь мне было жаль, но я понятия не имела, куда она делась, а обвинять в чём-то друзей я не стала бы ни за какие сокровища.
Я хотела взять и выпить лекарства, но мой ненормальный женишок подлетел и выбил их из моей руки.
— Не смей, — прошипел он, заставляя меня открыть рот от удивления.
Я много чего хотела ему сказать, но предполагала, что Мира и Рас кинутся меня защищать и начнётся потасовка, возможно с применением оружия. Я не хотела проблем друзьям, да и с этим… раалийцем ссориться мне ни к чему. Как бы то ни было, а, возможно, нам предстоит с ним жить.
— Хорошо, — недоумевая, ответила я.
Второй скафандр подошёл ко мне и осторожно приобнял, отодвигая от своего неуравновешенного соплеменника.
— Она не специально, она не знает, — успокаивающе сказал он.
На удивление, засранец номер один отступил и занял свою первоначальную позицию возле двери, а второй, засранцем мне его не хотелось называть, всё-таки он уже не в первый раз сегодня сглаживает углы, наклонился к моему уху и сказал:
— Тебе нельзя принимать никаких лекарств. Мы не позволим тебе заболеть.
В ответ я кивнула.
