Рамон довольно кивнул:
– Ладно. Тогда я даже Леклера убивать не буду, пусть живет.
– Убивать?! – взвилась я. – Не смей! Он же…
– Что – он?
– Он ко мне шел. Предупредить о чем-то…
Рамон прищурился. Взгляд его стал острым, холодным, серьезным…
– Рассказывай?
Увы, рассказывать было особенно нечего. Я честно выложила и про мальчишек, не называя кличек, благо клялась я им примерно в этом, и про Кривого Фореля, и про то, как на пороге смерти Леклер просил меня уехать…
Не сказала только про его уже не последнее в этой жизни слово.
Ну… могла и ослышаться. Бывает. Да и какая там любовь?
Рамон слушал внимательно. И так же внимательно слушал Мирий, про которого попросту забыли – есть у стражников такое умение, словно бы сливаться со стеной без всякой магии. Мужчины слышали, оценивали информацию, а потом Мирий кашлянул и шагнул вперед.
– Ваша светлость, мы бы сейчас по горячим-то следам… Только…
Рамон махнул рукой:
– Понимаю. Вета, где бумага? Есть?
– Там, – махнула я рукой в гостиную. – В буфете.
– Сейчас напишу приказ, с его величеством утрясу… Вета, точно нет возможности привести этого сопляка в себя?
– Можно.
Только он умрет.
– Пусть…
– И может не успеть рассказать.
– Это хуже. Нет, ну как ты могла!
Я развела руками.
Маги жизни, простите, и не обязаны быть умными. У них, учено выражаясь, другая функция в этой жизни.
И почему моему самоуничижению никто не поверил?
Рамон отпустил мои руки, встряхнулся.
– Собраться сама сможешь?
– Попробую.
– Вот… пробуй. У тебя полчаса, потом поедем к дядюшке.
– А виконт?
– А виконт умер. Ясно?
Я медленно кивнула. Умер так умер, понятное дело. Не мог он выжить с такими ранами. Рамон посмотрел на Мирия:
– И если я узнаю, что кто-то разболтался, до того, как мальчишка придет в себя… мечтать о смерти будете.
– А вы не пугайте, ваша светлость, жизнь до вас успела, – огрызнулся вдруг Мирий. – Высокородные интриги плетут, а Ветке платить?
Рамон прищурился на стражника, оценивая, то ли его сразу убить, то ли помучить… Но потом выглядел нечто правильное.
Благородное.
– Ничего с ней не случится. Мое слово.
Мужчины пару минут мерились взглядами, а потом Мирий кивнул:
– Светлый в помощь, ваша светлость. – И уже мне: – Вета, если что, я тебя всегда жду. И жена рада будет, и дети…
Я кивнула еще раз, напоминая себе куклу-марионетку. В горле першило. Наверное, все же вода была холодной. Ну не слезы же это, правда?
* * *"
"Сборы оказались неожиданно долгими. Обросла я добром за это время, обросла.
