Я заключил сделку с итальянцами, так что я в любом случае в плюсе после этой поездки. Как твоя девочка?
– Выжила, – ответил я, сжав чашку крепче. Осознание того, что совсем скоро она перестанет быть моей, отдавалось болью в грудине.
– Рад это слышать. Мы в аэропорту. Сделали все, как ты просил. Я удивлен, что ты отказался от того, чтобы посмотреть на представление. Это было забавно.
– Мне было не до того. Стелла?
– Парни здорово с ней позабавились перед тем, как… отправить их с придурком в путь. Последний.
– Спасибо, Начо.
– Полагаю, это я должен тебя благодарить. Никогда еще поездка в город грехов не была столь прибыльной. Обычно я здесь трачу, а не зарабатываю. – Он хмыкнул. – Ну, счастливо, брат. Звони, если будет нужна помощь. Ну, или если будешь в наших краях. Я тебя на барбекю позову.
– Счастливого полета.
Я положил трубку. Затушил окурок и поджег новую сигарету. Затянулся и скривился. Нужно было прощаться с отвратительной привычкой, но я зачем-то сделал следующую затяжку. За окном понемногу светлело.
До рассвета еще было некоторое время, поэтому воздух теперь казался серым. Я сделал глоток холодного кофе и подумал о том, что почему-то смерти Стеллы и Кенвуда не принесли желаемого удовлетворения. Впервые я думал не о том, как хорошо было наказать тех, кто перешел мне дорогу, а как плохо от того, что Айви от меня ускользала.
Я должен был ее отпустить. Позволить строить свою жизнь дальше без меня. Но меня чем-то зацепила эта девчонка. Так крепко схватила за яйца, что я не мог пошевелиться.
Да и не хотел. Я жаждал, чтобы она сжимала еще крепче, до боли. Только бы чувствовать ее хватку, нежные пальцы на своей коже. Она как будто возрождала мое мертвое сердце, а потом снова убивала его, как только оно набиралось жизненной силы. Я глубоко вздохнул и погасил очередной окурок. Зажмурился, поставил локти на стол и обхватил затылок. Я убеждал себя, что должен был ее отпустить. Впервые поступить так, как правильно, а не так, как требует моя эгоистичная сторона.
Вопреки желанию запереть Айви в своем доме, разжать тиски и выпустить ее. Как каждую из своих подстилок. Только она перестала быть подстилкой… Черт, да она никогда ею не была, по большому счету. Еще в тот момент, когда она сказала, что должна быть единственной, где-то в глубине души я уже тогда осознавал, что так и будет. Потому что эта девочка всегда получала все, что хотела. И я был одним из тех, кто способствовал этому."
"Я почистил зубы и вернулся в спальню.
