А Наташа засмеялась и сказала, чтобы Верочка выбросила это из головы, потому что ничего такого не было. Она просто оговорила его. Вы понимаете? Для нее это оказалось «просто». А мы чуть дочь не потеряли.
– Наташа не объяснила, зачем она это сделала?
– Нет. Но это и так понятно. Наверняка она, как и наша Верочка, влюбилась в Андрея, он же красивый мужчина и очень обаятельный, этого нельзя отрицать, а он не обращал на нее внимания. Вот она и решила отомстить.
– Фамилия этой Наташи вам известна? Или хотя бы ее телефон?
Женщина слабо пожала плечами.
– Где-то у Верочки должен быть записан. Знаете, эта Наташа не такая уж плохая девочка, просто глупая. Она очень расстроилась, когда поняла, что внесла свою лепту в Верочкину болезнь, чувствовала себя виноватой, несколько раз приходила к нам, приносила фрукты, конфеты, книги для Веры, они перезванивались. Наверное, где-то есть ее телефон.
– Поищите, пожалуйста, – попросил Баринов.
– Зачем?
Она долго смотрела на него, потом вдруг спросила:
– Зачем вам все это? К чему эти расспросы? Я понимаю, вы пришли сюда, потому что убили какую-то девушку, которая имеет отношение к издателю Филановскому, брату Андрея, я по телевизору видела репортаж.
Но какое отношение к этому имеет Наташа?
– Не знаю, – честно ответил Олег. – Может быть, и никакого. Но я должен все проверить. Поищите номер ее телефона, пожалуйста. В крайнем случае позвоните в клинику и спросите у Веры. Я прошу вас, пожалуйста."
"И снова, как и после разговора с Антониной Степановной, Баринов вышел из подъезда, сел в машину и позвонил следователю Огневу.
– Все, Олежка, – радостно завибрировал в трубке голос Огнева, – с чистой совестью поеду в отпуск. Филановский признался.
– Да ты что?! Неужели признался?
– Как одна копеечка. Все подписал. Я его сразу же и закрыл. Так что гуляй пока.
– А я тебе уже почти что терпилу нашел, – уныло сообщил Олег.
Зря он так старался, так спешил, хотел успеть… Мог бы спокойненько посидеть где-нибудь, пивка попить, а еще лучше – дома хоккей по телику посмотреть, сегодня игра интересная.
Тьфу ты! Вот всегда так.
– Ладно, теперь не к спеху, отдыхай, – великодушно разрешил следователь.
Однако Баринов совету не внял, поскольку, помимо огромного честолюбия, было у него еще одно качество: старший лейтенант терпеть не мог недоделанной работы, ибо не доведенное до конца дело оставляло у него ощущение, что вложенные силы пропали зря.
