Через несколько дней Верочку увезли в больницу на «Скорой» после попытки суицида.
– Вот ведь какая любовь, – заохал Баринов. – И что с ней потом стало?
– Ой, это ужасно, вы знаете, просто ужасно! После больницы Вера на семинары больше не ходила, она вообще очень долго проболела тогда. У нас на семинарах люди сближаются, завязываются тесные отношения, слушатели потом дружат, перезваниваются, общаются. Ну так вот, стало известно, что Верочка вроде бы выправилась, а потом вдруг – бац! – новая попытка самоубийства. Но тут уж Андрей был совсем ни при чем, он ее после того разговора в кафе и не видел ни разу.
– Когда это было? – напряженно спросил Олег.
– Да где-то года два назад. Да, совершенно точно, это было как раз тогда, когда Андрей решил приостановить проведение семинаров и заняться книгой.
Оп-па! Вот оно. Бедная Верочка узнала о покушении на изнасилование и о том, что ее кумир совсем не тот, за кого себя выдает. И очень даже легко он может изменить женщине, которая ему, видите ли, дорога. И не просто изменить, а повести себя как грубая скотина.
Антонина Степановна, судя по всему, об этой истории не знает, а если и знает, то умеет держать язык за зубами, так откуда же Верочке стало известно? А ей стало известно, в этом можно не сомневаться, очень уж точно все по времени совпадает. Выходит, либо Верочка знакома с потерпевшей, либо знает кого-то, кто с ней знаком. В любом случае она знает имя. Что и требовалось доказать.
– Несчастная девчонка, – он сочувственно покачал головой, – жалко ее.
И как она теперь?
– Да плохо. То выправится, то снова в страшную депрессию впадает. Из клиники неврозов не вылезает. Одно время, казалось, уже все в нормальную колею вошло, она как-то повеселела, стала жизнью интересоваться, мне девочки рассказывали… А потом вдруг снова, это уже совсем недавно, месяца три назад.
– Жалко, очень жалко, – повторил Олег. – А знаете, Антонина Степановна, у меня есть хороший специалист-психиатр, он с такими случаями очень ловко управляется. Дайте-ка мне телефончик этой Верочки, я ей позвоню и попробую уговорить пойти к нему на прием.
– Да у меня нет ее телефона, – удивилась Федосеева. – Я с ней не общаюсь.
– Ну спросите у тех, кто с ней общается. Кто-то же вам о ней все время рассказывает.
Она заколебалась.
– А ваш знакомый точно ей поможет?
Олегу стало тошно, потому что никакого знакомого психиатра у него не было, вернее, они были, но никакие не светила, самые обыкновенные. Ладно, долой эмоции, дело есть дело.
