– Любому человеку неприятно, когда его бросают, это самоочевидная истина. Это всегда оскорбительно и вызывает гнев и обиду. Попробуйте мне возразить.
– Боже мой, Виктор Евгеньевич, каким мусором забита ваша голова! – улыбнулся Филановский.
– Гражданин Филановский, я попросил бы вас следить за речью, – строго произнес следователь. – Вы не на посиделках с приятелем, а в прокуратуре.
– Простите. Под словом «мусор» я имел в виду неправильно употребляемые слова. Что значит «моя»? Что значит «бросил»? Человек – не вещь, он никому не принадлежит, и его нельзя бросить.
С человеком можно расстаться, разойтись, и в этом нет ничего оскорбительного и обидного. Можно об этом сожалеть, можно по этому поводу грустить и печалиться, но уж никак не гневаться. Каждый человек вправе сам выбирать, с кем ему быть, и выбирает он тех, с кем ему хорошо. Если ему с вами стало плохо или просто не так хорошо, как хотелось бы, какое право вы имеете ему мешать и на него обижаться? Вы еще вспомните такое замечательное слово, как «соперник».
Можно подумать, что живой человек – это приз, золотой кубок, за обладание которым, как в спорте, соперничают те, кто его любит. Вот это я и называю мусором. Лексику, которая имеет отношение к неодушевленным вещам, мы легко используем применительно к живым людям. Это одна из величайших ошибок нашей цивилизации. Мы говорим «мой ребенок» и считаем, что имеем право распоряжаться его желаниями, потребностями, чувствами, мыслями, всей его жизнью, мы стремимся, чтобы он стал таким, каким мы хотим его видеть, получил то образование и ту профессию, которые мы сами ему выбрали, вступил в брак с тем человеком, которого мы одобряем.
Ну а как же иначе? Ведь это «мой» ребенок, поэтому он должен отвечать моим запросам и ожиданиям. Он мне принадлежит, он обязан удовлетворять мои эмоциональные потребности, он будет делать то, что я скажу. Видите, как далеко мы заходим? Еще один шаг – и мы скажем: мой ребенок – это моя вещь. А все почему? Потому что в слово «мой» вкладывается не присущий этому слову смысл.
Катя – не моя девушка, Катя – девушка, которая была со мной рядом, какое-то время ее это устраивало, потом устраивать перестало. Вот и все. Она мне не принадлежала, она шла собственным путем, и если бы она захотела меня оставить, то есть ее путь разошелся бы с моим, я ни в коем случае не стал бы ее удерживать и мешать ей.
– Слушайте, Филановский, не морочьте мне голову! – рассердился следователь.
