Или там будет предусмотрено, что предмет потеряется и долгое время будет лежать где-нибудь в укромном уголке, где его никто не найдет и не будет трогать. А потом он найдется, потому что такая судьба.
– А если я его сломаю?
– Значит, такая судьба. Нет, погоди, – тут же поправила себя Инна Ильинична, – я не права. Если ты сломаешь или испортишь предмет случайно, не нарочно, значит, такая у него судьба, потому что ничего случайного не бывает. Значит, в предмете с самого начала молекулы были так расположены, что их взаимодействие нарушилось от случайного движения.
Таков был замысел природы. А вот если ты сломаешь или разобьешь предмет нарочно, то есть приложишь специальные усилия, чтобы его испортить, то ты поступишь плохо, потому что вмешаешься в ту судьбу, которую природа этому предмету предназначила. Ты меня понимаешь?
– Почти, – прошептал Андрюша, глядя на Инну Ильиничну огромными горящими глазами.
Почти… Смешно! Она сама плохо понимает, что говорит. Эти мысли рождались прямо здесь и сейчас, и у нее не было наготове четких продуманных формулировок, тем более рассчитанных на шестилетку.
Пусть и очень развитого, но все-таки ребенка. Что он может понять из ее бессвязного бреда? Она слишком углубилась в материи, пока еще ненужные этому славному малышу. Его волнует вопрос, на что может распространиться его право собственности, не более того. На имя. На внешность. На одежду и книги – нет, ибо они куплены взрослыми на заработанные ими деньги. А на найденный прутик? Ей вполне понятно стремление мальчика расширить диапазон того, о чем можно сказать «МОЕ!» Нет, он не собственник, просто он привык пользоваться определенными понятиями, а Люба своим категорическим высказыванием выбила у ребенка почву из-под ног.
Вместо того чтобы объяснить племянникам, что слово «мое» нужно для того, чтобы отличать свое и чужое, и своим можно пользоваться, а чужое брать нельзя, она перевела это в плоскость отношений собственности. Мальчишку мучает, что у него нет ничего своего, а Инна Ильинична забивает ему голову философией весьма сомнительного толка.
– Давай подведем итог, – решительно сказала она. – У каждого человека своя судьба. И у каждого предмета в нашем мире тоже есть своя судьба. Судьба – это линия, дорога, по которой мы движемся. Это понятно?
– Понятно.
– Если две линии в какой-то момент пересекаются, то что происходит? – в ней проснулся преподаватель.
– Точка пересечения, – бодро ответил Андрюша.
Значит, основы планиметрии Люба уже успела им дать.
